– Слышал, Петя, не ценят тебя, говорят, ты хреновый сотрудник! – опять хохотнул Ил.

– Нет, так не пойдет, вам крышка и никак иначе. А Россия большая, да вот только частенько я одних и тех же людей встречаю, так что ваши не пляшут!

Мне было сложно понять свое состояние, я поражался бесстрашию Ила. Он такой же комплекции, как и я, но смог с легкостью победить Лешего, причем сам же его спровоцировал. Как такое возможно? Почему Ил на такое способен, а я нет?! Почему мир так несправедлив ко мне? В какой‑то мере я уже и так знал, что не уйду с этой дороги, и смерть от рук Ила будет куда более гуманной, ведь он просто пристрелит нас и все, я надеюсь. А вот что может учудить Леший, а он точно что‑то да сделает, и это повергает меня в ужас.

– А почему ты путешествуешь один? – вдруг спросил Леший у Ила. – С напарником‑то безопаснее, собака это, конечно, хорошо, но толку‑то от нее маловато будет.

– Ну да, ну да. – покачал головой Ил. – Додик, наверное, тоже так считал: «С напарником то безопаснее». – передразнил он Лешего. – Вот только где он теперь? А пес не предаст и всегда поможет. Так что лучше уж так. Хорошо, когда собака твой друг, плохо, когда твой друг собака. – выдал он философскую мысль и потрепал подбежавшего пса по холке.

– Кстати, а где твой драгоценный пикап? – не знаю почему, спросил я у него, поставив канистру у буханки.

– Эх! – тяжело вздохнул Ил. – Не поверишь, Пирожок, угнали, раз в жизни решил помочь человеку, и он меня ограбил! Кстати, это тоже еще один из поводов, почему я вас убью, и спасибо тебе, старина, что напомнил, это как раз то, почему я еще твоему дуболому черепушку не прострелил.

– Понятно. – обреченно произнес я. – Просто тут проезжала похожая машина, вся еще металлом зашита и с клиновидной лапой спереди.

– Чего?! Гонишь?! – возмущенно закричал он.

– Пппправду ггговорю. – вздрогнув от такой реакции, ответил я.

– Когда проехала?! В какую сторону?! – закричал на меня Ил.

– Да минут тридцать назад, ты, считай, следом ехал, но тут остановился. – ответил ему за меня Леший.

– Сука! Черт! – начал выходить из себя Ил, размахивая автоматом в разные стороны. – Какого хрена вы сразу не сказали! Уроды бестолковые! – продолжал кричать он.

Видя, что что парень вышел из душевного равновесия и теряет контроль, Леший решил пойти на отчаянный шаг. Он схватил меня за шиворот и рванул вместе со мной на обочину. Причем едва мы до нее добрались, он прыгнул вниз.

Я толком‑то и понять ничего не успел, только резкий рывок, потом вижу небо, землю, верх, низ, удар, удар, удар, потом на меня упало что‑то очень тяжелое, и тут понимаю, что мы остановились.

– Ах вы, уроды! – раздался крик откуда‑то сверху. – Вам повезло, что у меня появились неотложные дела! Очень повезло! Леший, а ты запомни свои слова про большую Россию и лучше мне никогда не попадайся, и ты, Петя, тоже! А то я закрою свой гештальт! – прокричал Ил.

Затем мы услышали, что двери его машины хлопнули, она завелась и, зарычав движком, издав писк резины, спешно рванула вперед.

– Все раз в год и палка стреляет. – раздался над моим ухом задумчивый голос Лешего.

Он отпустил меня, и я смог поднять голову. Все тело очень сильно болело от очередной партии ушибов, но я хотя бы пока что жив, и меня никто не бьет. Мы пролетели кубарем примерно половину горы и лежали за небольшой бетонной плитой.

– Что это такое? – спросил я у Лешего, указывая пальцем на монолитную конструкцию.

– Укрепление дороги, чтобы грунт не пополз вниз, тут все‑таки железная дорога как‑никак. А теперь бегом наверх, пока зомби не очухались. – скомандовал он и быстрым шагом, прихрамывая на обе ноги, начал взбираться в горку. – Ты весь бензин слил? – уточнил он у меня.

– Нет, там еще литров пятнадцать осталось. – поежившись, ответил я ему.

– Не бойся, не трону, у тебя выбора другого не было. Недооценил я его, пацан больно крутым оказался. – произнес Леший и помассировал рукой травмированное горло. – Кто он вообще такой? Откуда ты его знаешь? – уточнил он.

– Да мы виделись как‑то раз, в одном месте на ночлег остановились. Он с собой мужика какого‑то приволок и устроил научный эксперимент.

– Что за эксперимент? – заинтересованно спросил Леший.

– Да все просто, можно ли заразиться вирусом, если в кровь попадут засохшие останки зомби.

– Это как? – не понял он.

– Он взял мужика и расхреначил ему голову об бампер, которым все это время сбивал зомби. – пояснил я.

– И как? Заразился? – заинтересованным тоном уточнил здоровяк.

– Да, через пару часов очнулся, но это уже был не мужик, а зомби, и Ил его тут же прикончил.

– О как! – крякнул Леший. – Учтем на будущее. – добавил он. – И это, Петя, ты своей тупостью и болтливостью нам жизни сегодня спас, возможно, и будет с тебя толк в будущем. Короче, будешь при мне, слушайся меня и делай как говорю, и, может, выйдет из тебя нормальный человек. А попытаешься кинуть меня или убить, я прострелю тебе ноги и брошу на съедение зомби, понял меня?

– Понял. – согласно кивнул я и вздохнул с облегчением. – И бить больше не будешь? – уточнил я.

– Только когда будешь тупить! А тупишь ты постоянно, так что смотри на это как на воспитание. – рассмеялся он в ответ. – А теперь пойдем искать ключи от машины!

Алина

Как же я устала, вести КАМАЗ – это вам не компактной малолитражкой управлять, а еще нужно учитывать, что на кабине расположено пулеметное гнездо, в котором сидит Гена и мониторит обстановку. В самом начале было совсем тяжело, но, проехав порядка ста километров за рулем, я начала чувствовать машину и держать дорогу более уверенно, понимая, как она будет вести себя на крутых склонах и резких поворотах.

Атмосфера в нашей команде была ни к черту. Все так хорошо начиналось, техника, оружие, припасы – все досталось нам, можно сказать, легко, но жизнь залепила всем звонкую отрезвляющую пощечину, сведя с пиратами. Галины Степановны не стало, и все моментально изменилось. На нас с Геной легла ответственность за Сереженьку, и отказаться от последней просьбы женщины, которая буквально отдала за нас свою жизнь, было никак нельзя. Мальчишка тяжело переживает смерть бабушки, он уже понял, что его родители, скорее всего, погибли, а тут еще ушла и любимая бабуля. Он старается держаться, но все равно время от времени заливается слезами и зовет ее. Уж кому не позавидуешь, так это ему, мальчишка еще совсем маленький, толком ничего не понимает, жизни не видел, и сразу попал в такой переплет. Единственная его отрада – это Макс, в котором он словно видит старшего брата, парнишка сразу нашел с ним общий язык и каждую свободную минуту посвящает ему, играя с мальчиком, рассказывая разные выдуманные истории, которыми так восхищается Сережа. Макс понимает нашего мелкого мальчугана как никто другой, ведь он и сам по сути еще ребенок и тоже потерял всю свою семью.

Потеряв Галину Степановну, мы хоть и раскисли, но не размякли, провели работу над ошибками и стали сильнее, а также злее. Но жизнь – та еще сука и вновь подкинула нам новый сюрприз. По дороге нас нагнали пираты, тут уже было не до разговоров, и мы сразу сработали на опережение, не давая им перекрыть наш путь и ударить первыми. Гена и Макс изрешетили все три внедорожника, превратив их в груды искореженного метала, но кто же мог знать, что все не так то просто.

Нас догнали еще три машины, в которых сидели военные, не какие‑то там ряженые, а настоящие солдаты. И это были первые адекватные люди, которых мы встретили. Они‑то нам и поведали, что в первых машинах были гражданские люди, которым не повезло. Понятно было, что они уже и так пережили немало в столь тяжелое время, так еще угодили в лапы к пиратам, где их определили в рабство, но это их не сломило. Они не сдались, наоборот, смогли найти в себе силы и устроить побег. И получается так, что мы подло расстреляли их в спину. Данная новость очень сильно ударила по Максу и Гене, особенно по первому. Парень впервые лишил жизни людей, и, как оказалось, часть из них была невинными, и вместо пули они заслуживали помощи. Но вышло как вышло, вояки оказались весьма понимающими людьми и не осуждали нас за содеянное, сказав, что они и сами не ангелы, да и в целом откуда нам было знать? А когда Иван Михайлович поведал им о нашей первой встрече с пиратами, каждый из бойцов сказал, что поступил бы на нашем месте точно так же. В такое время никому нельзя доверять, выезжать на дорогу очень рискованно, и нужно быть готовым к тому, что ты станешь чьей‑то мишенью. Гену это немного приободрило, а вот Макс, кажется, совсем замкнулся в себе, но командир военных сказал, что это посттравматический синдром, со временем отпустит. А второй военный, по имени Николай, добавил, чтобы мы с ним побольше говорили и поддерживали, а то из него может получиться очередной социопат. И, к нашему удивлению, поведал о встрече с одним подобным психом по имени Ил.