Потом предупредила, что трупы – моя проблема, как и сгоревшая машина, а если еще раз приедем, она с РПГ по нам отработает и с «Утеса» добавит. И знаешь, я проникся в тот момент, уж больно ее взгляд был уверенным, если бы приехал, как пить дать, отработала бы. – представляя ее образ перед глазами, закончил я свой рассказ.

– Что потом было? – выждав паузу, боясь перебить, уточнил у меня Макс.

– Да ничего, за собой мы прибрали в тот же день. А потом разузнал я про нее у вояк, и они мне дали четко понять, что если мы ее тронем, то они сами на нас всех собак спустят, и нам нигде от них не спрятаться. Сам понимаешь, вояки – сила грозная, и лучше их не злить. Да и если разобраться по нашим же законам, баба в своем праве была, мы надавили, угрожали, она ответила так, что мы были без претензий. Я потом к ней приехал, извинился, денег предлагал, она отказалась, ну и номерок свой оставил на всякий случай, вдруг ей его понадобится, но так и не позвонила ни разу. – честно ответил ему я. – И ты про склад спрашивал, там он, родимый, где ему еще быть. Это же тебе не палатка с шаурмой, его просто так не перенесешь.

– А если там вояки будут, что им помешает нас так же расстрелять, как та женщина? – задал резонный вопрос Макс.

– Если и будут, на такой случай у меня есть вот эта штучка. – улыбнувшись, ответил я и выудил из кармана удостоверение офицера.

– Думаете, прокатит? Товарищ полковник. – ухмыльнулся Макс.

– Маловероятно, скорее всего, на хрен пошлют, но убивать точно не станут. Просто уедем и все, а так попытка не пытка. – ответил я.

– Согласен, попробовать стоит, вариантов получше у нас все равно нет, в город соваться сейчас не вариант, а оружейные магазины есть только там, да и это первое, что люди должны будут обокрасть. – высказал свое заключение Макс.

22 июля. Ростовская область Петров Геннадий Павлович.

Настроение было ниже фарватера, а также полностью отсутствовало понимание того, что делать дальше. Куда ехать, как быть? Но беда, как говорится, не приходит одна, вопрос, куда ехать, быстро снялся с повестки дня, так как не проехал я и десяти километров, как под капотом машины что-то громко хлопнуло, и из-под него повалили белые клубы пара. К гадалке не ходи, где-то в системе охлаждения слетел или лопнул патрубок, об этом меня оповестили ручьи воды, стекающие на землю из подкапотного пространства. В целом поломка не сильно страшная, но это при условии, что у тебя есть запчасти и время подождать, пока машина остынет, я же не располагал ни тем, ни другим, а ехать без воды в системе смысла нет, движок даст клина, и произойти это может в самом неподходящем месте.

Я стоял на грунтовой дороге посреди большого пшеничного поля, обзор был так себе, так что я залез на крышу Урала и начал озираться по сторонам. Вокруг все было спокойно и тихо, разве что небо слегка хмурилось, предупреждая о грядущей непогоде.

Стоять на месте было глупо, так как помощи ждать неоткуда, и спасение утопающих – дело рук самих утопающих. У меня не было запасов еды и воды, но хотя бы с патронами и оружием относительный порядок. Повезло, что у меня хоть были сигареты, все как в песне Цоя: «Если есть в кармане пачка сигарет, значит, все не так уж плохо на сегодняшний день». Хотя на самом деле, дела – хуже не придумаешь, один, не пойми где, без машины и провианта, если не дай бог наткнулся бы на зомби, то шансов уйти живым очень мало. Но не стоит ныть, многие из аэродрома были бы рады оказаться на моем месте. И как же глупо все получилось-то! Столько людей погибло! Вроде бы все шло хорошо, и вот вам «Здрасте»! Почему так все вышло? Недооценили? Решили, что легко их перебьем? Пожалели патронов и снарядов? Итог: от всей колонны дай бог процентов двадцать смогло вырваться, и не факт, что они остались живы. Слова Зины о том, что атака зомби была спланирована, звучат как-то логично, но верить в это не хочется.

Растолкав по разгрузке и карманам снаряжение погибшего товарища, я закинул за спину свой пулемет, а автомат повесил на плечо и побрел вперед по дороге. Жара стояла невыносимая, ужасно хотелось пить, во рту была словно пустыня, от обезвоживания я даже потеть перестал. А в округе, как назло, даже никакого ручейка не протекало.

Продвигаясь все дальше и дальше по дороге, я прошел все поля и двигался по жиденькой лесополосе, озираясь на любой звук. Нервы были на пределе, все же за последние двое суток я пережил больше потрясений, чем за всю свою жизнь. Но, к счастью, зомби мне не попадались, других машин я тоже не видел, но где-то очень далеко в стороне слышал активную стрельбу, причем молотили из крупных калибров.

Время уже стремительно приближалось к вечеру, а жара так и не спадала, стало даже хуже, из-за свинцовых туч, что затягивали небо, стало очень душно, но я уже мечтал о дожде, так как если он пошел, я смог бы собрать себе немного воды и хоть как-то утолить жажду.

Впереди заметил белую Ниву, что стояла на обочине с включенными габаритными огнями. Это сразу придало мне бодрости, и, вскинув автомат, я сошел с дороги в лес и начал тихонько подбираться к машине, чтобы увидеть ее водителя и пассажиров. Но никого не было видно и слышно. Подобравшись поближе, я увидел, что машина врезалась в дерево, а водительская дверь была открыта. И когда я оказался уже у самой машины, то увидел старого дедушку, что лежал у машины на животе, сжимая в руке какой-то прозрачный пузырек, из которого рассыпались таблетки.

– Отец, ты там живой? – вполголоса спросил я у него, но ответа не последовало.

Тогда я осторожно толкнул его ногой в торс, но он даже не шелохнулся. Взяв старика за плечо старого поношенного пиджака, я резко перевернул его, дабы убедиться, что он не зомби. Но нет, это был просто мертвый старик, на лице которого застыла страдальческая гримаса, а правая рука была прижата к сердцу.

– Не вынесла душа поэта позора мелочных обид. – тяжело вздохнув, сказал я. – Покойся с миром, отец, твоя смерть – не самое худшее, что могло случиться. – добавил я и, оттащив его в сторону, начал осматривать машину.

По всей видимости, ему стало плохо по дороге, и дед хотел выпить лекарство, но что-то пошло не так. Машина слегка врезалась в дерево и заглохла, так и стоит с тех пор. Лампы габаритов едва светятся, а значит, аккумулятор, скорее всего, уже практически мертв. Ключ же торчал в замке зажигания, и я выжал педаль сцепления, с надеждой провернул его, но, увы, лампочки на старой приборной панели лишь погасли, а когда я отпустил ключ, вновь едва зажглись.

– Пу-пу-пу. – сказал я, негодуя, и выключил зажигание. – Аккумулятор сдох, можно попробовать завести ее с толкача, хотя бред, как я это сделаю один? Тут ни горки, ни пригорка – не вариант. Можно притащить аккумулятор с Урала, хотя это еще больший бред, он хрен знает сколько весит, замучаюсь тащить. В общем, не повезло. – тяжело вздохнув, констатировал я, окидывая взглядом старую машину.

Напоследок я открыл багажник и не поверил своим глазам. Первое – это то, что там лежали две пятилитровые баклажки с водой. Открутив крышку, я понюхал содержимое, а затем попробовал на вкус, и, убедившись, что это можно пить, я с жадностью припал к емкости, зараз осушив ее на треть.

– Ну вот, другое дело! – пробубнил я сам себе под нос, вытирая рукавом намокший подбородок.

Второй находкой, что меня порадовала, был «кривой стартер», что лежал на дне багажника, или, как он правильно называется, «пусковая (заводная) рукоятка». На современной технике такого уже давно не делают, но этой Ниве сто лет в обед, и подобное приспособление вполне могло меня выручить. Вместо стартера двигатель нужно крутить самому, мне бы главное, чтобы искры хватило и машина завелась, а дальше дело техники. Закинув воду обратно в багажник, я взял рукоятку и обошел машину, вставив ее в нужное отверстие, я попробовал прокрутить ее вхолостую, но не смог из-за включенной передачи. Тогда я скинул с себя пулемет, залез в салон, выключив габариты, поставил машину в нейтраль и, несколько раз качнув педалью газа, включил зажигание, а затем быстро подбежал к рукоятке и резко крутанул ее. К моему счастью, машина тут же схватилась и зашелестела двигателем.