– Тише ты, не падай духом! Что‑нибудь придумаем. – попытался я успокоить Лизу. Смотри тут припасов как много. – указал я рукой на стеллажи, что были наполнены банками с соленьями, компотами и даже с домашней тушенкой.

– Ты думаешь, они сюда не проберутся? – скептически спросила напарница указав пальцем на потолок.

– Слушай, они конечно сильные, но не до такой степени, чтобы проломить пол, он же очень прочный и толстый. Это тебе не деревяшка из Икеи, тут плаха пятерка, плюс везде ламинат по дому лежит, а под ним фанера, я обратил внимание когда люк закрывал. – заверил я ее.

– Тогда, что будем делать, ждать пока они не уйдут или сами не подохнут? – все с тем же скепсисом уточнила она.

– Давай подумаем, выход всегда есть, его просто нужно найти, не падай духом, сдаваться еще рано. – едва я закончил свою речь как входная дверь все же не выдержала града обрушившихся на нее ударов и сломалась впустив мертвецов в дом.

Десятки ног тут же затопали по полу и начали сновать в разные стороны в поисках нас.

Геннадий

Идея отправить в деревню Степановну и Ила мне совсем не нравилась, это же форменное самоубийство. Но Степановна решила, что будет именно так, и настояла на своем. Вот же попались мне два пенсионера, что один, что вторая, упертые и, черти, убедительные ведь, ты им слово, они тебе десять, и все по факту, никакой воды. Ил же вообще отдельный персонаж, с виду слегка странный, словно не от мира сего парень. Но тем не менее в одиночку выбрался из Москвы и проехал уже достаточно большое расстояние без особых сложностей, уж не знаю, удача это или он какой‑то невероятно подготовленный юнец. Но и он был полон решимости пойти за Михалычем, в его глазах я не заметил ни капли сомнения. Даже и не знаю, с чего бы это такое рвение спасать едва знакомого человека. Но мне показалось, что он словно испытывает чувство вины, когда смотрит на Макса. Вероятно, считает себя виноватым перед парнем из‑за того, что он спасся, а Михалыч остался там.

Я очень хотел верить, что у них все получится и затея Степановны сработает. Ее идея заключалась в том, что как только Утес начнет свою работу, то тут же морально подавит всякое желание врага на сопротивление. Этот пулемет без труда прошивает даже легкую бронетехнику, что тут говорить об обычной деревушке с преимущественно деревянной застройкой. Тут не убежать, не скрыться и не спрятаться, а учитывая тот факт, что им толком‑то и ответить нечем, наши шансы на удачу сильно возрастают.

Когда со стороны деревни началась пальба, я понял, о чем говорила Степановна, даже в паре километров я отчетливо слышал басовитое эхо от выстрелов. Затем к нему подключился уже и РПК, спустя немного времени рация ожила, и я услышал команду на встречу беглецов.

Стрелять в бегущих людей мне не хотелось, но это не простые люди, а настоящие преступники и отморозки, раз устроили такое. Раз так, то, отпустив их, я обреку на страдание других людей, а то и нам они позже могут вернуться с ответом. Так что, услышав ревущие моторы мототехники, что стремительно двигались в нашу сторону, я развернул Утес в сторону цели, а за РПК встал Макс, хоть и негоже было совсем юному парнишке этим заниматься, но больше некому, все же такое время, рано или поздно этот момент все равно настал бы. Алина же с Сережкой разместились в КУНГе и, сидя на полу, читали сказки.

– Макс, поближе подпустим, как поймешь, что сможешь прицельно стрелять, бей длинными очередями, я по ведущим, ты по замыкающим, чтобы назад не рванули.

– Понял, дядь Гена, постараюсь, но вы на сильно точную стрельбу не рассчитывайте, я стрелять из него буду во второй раз. – ответил мне Макс слегка взволнованным голосом.

Бандиты на большой скорости выскочили из леса прямо на шоссе и увидели наш броневик, стоящий поперек дороги. Ох, выражения их лиц я запомню надолго, недоумение и полнейшая паника. Макс все же замешкался, но я сразу спустил курок и вдарил по байкерам длинной очередью. Раздался грохот крупнокалиберного орудия, гильзы со звоном падали на асфальт, а человеческая плоть рвалась на куски, перемешиваясь с искореженной мототехникой, разлитое из пробитых баков топливо тут же вспыхнуло, устроив новоиспеченным рабовладельцам кремацию. Макс же так ни разу не выстрелил, но не потому, что испугался, он аргументировал это тем, что не было смысла тратить патроны, так как после первых пяти пуль живых бандитов уже не осталось.

Заехав в деревню, я поставил броневик рядом с первым, около которого сейчас стояла Степановна и смотрела на то, как Михалыч облачается в свежий комплект обмундирования.

– Ну что, словили бегунков то? – ухмыльнувшись, спросила у меня Галина, едва я вышел из машины.

– А чего их ловить‑то? Сами прямо перед нами на дорогу выехали. – пожав плечами, ответил я, осматриваясь по сторонам.

В деревне же сейчас творилось непойми что, народ бегал, суетился, кричал, ругался, в общем, настоящая вакханалия.

– А где Ил? – уточнил я.

– Ах ты ж! Подонки! Михалыч, ну какого черта?! Бедная моя ласточка! Да и растащили все изверги! Суки! Узнаю кто, и если он жив, я эту суку лично четвертую! – вне себя от ярости из‑за угла вышел разъяренный Ил.

– Что случилось, братское сердце? – уточнил я у него.

– Что случилось? Что случилось?! Не ко мне вопрос! – переведя взгляд на Михалыча, прошипел Ил.

– Ладно тебе, паря, починим мы твою ласточку, там делов то. – улыбнувшись и тут же скуксившись от боли, ответил Михалыч.

– Ага, блин! Починим! Колесо в хлам, все помяли, словно ее с утеса в пропасть сбрасывали, а еще из нее все вытащили! Вообще все! – продолжал возмущаться Ил.

– Ну а что ты хотел‑то? Я же от погони уходил, пятую точку твою прикрывал, а не по грибы катался! – пригрозил ему Михалыч.

– Да понимаю я. – цокнув, ответил Ил. – Обидно, сука! Столько проехал на ней и хоть бы что, а тут вот тебе, помяли и разграбили уроды.

– Подлатаем мы тебе машинку, как видишь, и у Гены руки золотые и из плеч растут, да и в качестве компенсации я тебе Утес подарю. – задобрил его наш лидер.

– О, базар‑вокзал! Такое мне нравится. – тут же взбодрился паренек.

– Дядь Вань, а чего тут вообще творилось? Удалось что‑нибудь узнать‑то? Как так вышло, что тут люди рабами стали? – подключилась к разговору Алина, зажав ладонями ушки Сережки.

– Да все просто, история стара как мир. – пожав плечами, ответил Михалыч, а затем присел на ступеньки ведущие в КУНГ и закурив, начал свой рассказ. Про это место многое знаю, это СНТ «Бережок», сами видите, хорошо тут, красиво, в общем, самое то, чтобы приехать сюда летом, в баньке попариться, мяса пожарить и водки попить, а с утречка на рыбалку сходить. Если хотите подробно все услышать, спросите у местных, я так, вкратце в курс дела введу. Когда все началось, некоторые люди укрылись тут, в основном местные, а затем пошло‑поехало, кто‑то мимо проезжал, увидел, кто‑то по слухам сюда добрался, вот так людей и поднакопилось. Местные люди простые, провинциальные, добрые, всех пускали, всем помогали. А тут бригада лихих парней объявилась, тридцать человек. Приехали, мирно осмотрелись, ночь переночевали, а с утра все началось. Собрали всех жителей и объявили, что теперь они тут главные и те обязаны их слушаться и подчиняться. Местные, конечно, посоветовали покинуть данное поселение. Но парнишки были весьма целеустремленные, а еще каждый был при оружии, что сильно повышало их убедительность. Буча, конечно, поднялась, но тут же поутихла, как только пятерых мужчин пристрелили, а особо ретивых и буйных заломали и публично повесили на столбах. Вот тут‑то гонор у всех унялся, никто ведь умирать не хочет. А дальше – больше, братки набрали себе из местных этаких полицаев‑вертухаев, что начали следить за оставшимся людом, чтобы те чего глупого не удумали. Но не все полицаи разделяли ценности нового руководства, некоторые хотели выждать момент и перебить отморозков. Но тут в дело вступила человеческая натура у гнилой части населения, в частности у полицаев. Ведь жизнь‑то сладкая намечалась, делать ничего не нужно, людей превратили в рабов, а ты делай чего хочешь, грабь, насилуй, убивай. В общем, всех заговорщиков они сдали браткам, а там опять публичная казнь, что окончательно убила весь боевой дух и надежду на светлое будущее у местных жителей. Вот и все, часть бойцов орудовала на дорогах грабежом, вторая часть охраняла рабов и укрепляла деревню, так вот и жили, правда недолго. – пояснил Михалыч.