— Возможно, но я сомневаюсь в этом. По крайней мере, я сомневаюсь, что это связано с ним. Кем бы ни был Кейденс, я не думаю, что у него хватит духу участвовать в чем-то подобном.

— Тогда это нам не сильно поможет.

— Нет, но нам нужно увести её отсюда — сказал Мэйфлауэр, наклонив голову к Ариенетте, как будто её здесь не было.

— Меня? — спросила она.

— Да. Тебя —голос Мэйфлауэра зазвенел металлом — Как ты думаешь, что бы сделала с тобой Эби, если бы узнала, что Эш сбежал из-за тебя?

Ариенетта побледнела, но выпрямилась.

— Госпожа никогда бы не...

— Она демон, девочка.

— Она защищала меня с тех пор, как я была девочкой. С тех пор, как ты все сжег.

Мэйфлауэр покачал головой.

— Ты была рядом с ней всю свою жизнь и понятия не имеешь, что она из себя представляет.

Упрямство Ариенетты поутихло, когда она, казалось, задумалась над возможностью того, что Мэйфлауэр был права.

— Как насчет этого? — спросил Гримсби — Мы ненадолго отвезем тебя в Департамент. Ты можешь остаться там, пока мы не разберемся с этим, и если ты все еще будешь чувствовать себя в безопасности, то можешь вернуться сюда.

— И... что, если я этого не сделаю? — спросила она, глядя на него с внезапно потерянным выражением лица — Это мой дом. Мне больше некуда идти.

— Мы... мы что-нибудь придумаем — Он попытался ободряюще улыбнуться ей, но знал, что этого недостаточно.

Она опустила глаза в пол, на её лице появилось отсутствующее выражение. Наконец, она кивнула.

Мэйфлауэр выпрямился.

— Тогда нам пора идти — сказал он — Пожалуй, побыстрее, пока кто-нибудь не начал спрашивать, зачем мы здесь и куда направляемся.

Ариенетта перевела дыхание и выпрямилась, стараясь успокоиться.

— С южной стороны здания есть выход. Я встречу вас там через пятнадцать минут. её голос казался далеким.

Гримсби кивнул.

— Мы будем там. И, Ариенетта?

Она подняла на него напряженный взгляд серебристых глаз.

— Мы разберемся с этим, хорошо?

Она просто отвернулась.

Гримсби и Мэйфлауэр обнаружили, что Ариенетт ждет их у задней двери.

Музыка в клубе звучала приглушенно, но все еще громко, когда старый джип, скрипя колесами, въехал в узкий переулок. Ночь была почти в самом разгаре, и Гримсби приходилось каждые несколько минут сосредотачиваться, чтобы открыть глаза, которые медленно закрывались.

Ариенетта сменила свое великолепное платье на простые джинсы и толстовку. На одном плече у нее висел рюкзак, хотя она забыла снять серебряные цепочки, которые были вплетены в её золотистые волосы.

Мэйфлауэр что-то проворчал, останавливая джип и вылезая из него, давая двигателю поработать.

Гримсби тоже поспешно вылез.

Охотник подошел к Ариенетте и протянул руку.

— Сумка.

— Почему? — спросила она, поднимая руку, чтобы схватиться за лямку рюкзака.

— Потому что ты молода, глупа и ненавидишь меня — просто ответил он.

— Я не глупая — ответила она — А почему я не должна ненавидеть тебя?

— Я не говорю, что ты не должна этого делать — сказал он — Но у меня слишком много работы, чтобы позволить кому-то, кто ненавидит меня, ударить меня ножом в спину за то, что я помог им — Он протянул руку и выхватил рюкзак со скоростью, не соответствующей его возрасту.

— Эй! — Возразила Ариенетта, но, как только она шагнула вперед, суровый взгляд Мэйфлауэр заставил её остановиться.

Гримсби почувствовал горечь во рту и откашлялся.

— Лес, это действительно необходимо?

Мэйфлауэр некоторое время молчал, ощупывая сумку. Затем он вздохнул, открыл её и, сунув руку внутрь, извлек из-под свертков с одеждой небольшой пистолет.

— К сожалению — сказал он, протягивая пистолет Гримсби.

Он машинально взял его, хотя обращался с ним так, словно это была ядовитая змея.

— Я принесла это не для тебя! — Сказала Ариенетт с неподдельным отвращением в голосе — Это для защиты.

Мэйфлауэр кивнул.

— Может быть, ты все-таки не дура. И Гримсби вернет его, только не тогда, когда ты будешь сидеть позади меня — Говоря это, он взглянул на Гримсби — Верно?

— Э-э-э... Точно — сказал Гримсби, держа пистолет двумя пальцами.

Мэйфлауэр долго смотрел на него и, покачав головой, вернул Ариенетте сумку.

— Мне придется научить тебя обращаться с такой штукой, не так ли? — пробормотал он.

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал.

— Я тоже — мрачно сказал он. Он открыл заднюю дверь для Ариенетты.

Она двинулась вперед, но заглянула внутрь, на железные прутья с вырезанными на них рунами, которые огораживали заднее сиденье.

— Что это, черт возьми, такое? — спросила она.

— Меры предосторожности — коротко ответил Мэйфлауэр.

— Это... это будет больно?

— Только если ты сделаешь что-то странное — Он на мгновение задумался. Или если ты действительно странная.

Она неуверенно забралась на заднее сиденье, двигаясь так, словно кожа была сделана из раскаленных углей.

Мэйфлауэр подождал, пока она убедится, что это не так, и успокоится, прежде чем закрыть дверь. Он посмотрел на Гримсби, который осторожно держал пистолет.

— Ради бога, убери эту штуку, пока не уронил ее.

Гримсби неохотно сунул пистолет в карман пиджака. Он был громоздким, но, к счастью, в слишком большом пиджаке он поместился достаточно хорошо. Учитывая это и нож, он чувствовал себя неуютно вооруженным. Прежде чем открыть пассажирскую дверь, он вполголоса обратился к Мэйфлауэру.

— Как ты думаешь, она сможет сюда вернуться? — спросил он, указывая на Гостиную — Это её дом.

Мэйфлауэр глубоко вздохнул.

— Я думаю, если она это сделает — сказал он, взглянув на Ариенетту сквозь треснувшее стекло — она больше никогда не уйдет.

На обратном пути в Департамент они почти не разговаривали.

Мэйфлауэр оставался таким же мрачным, как и прежде. Ариенетт казалась слишком рассеянной или обеспокоенной, чтобы заниматься чем-то другим, кроме как смотреть в зарешеченное окно. Тем временем Гримсби просто не знал, что сказать.

Он надеялся, что поступает правильно, как вступая в конфронтацию с Ариенетт, так и помогая ей впоследствии. Но почему-то ему казалось, что всякий раз, когда он пытался поступить правильно, это всегда оборачивалось чем-то ужасным. Не обязательно все шло наперекосяк, просто все становилось запутанным. Запутанный и в высшей степени сложный.

И, похоже, это относилось не только к нему.

Даже Ариенетта всего лишь пыталась сделать что-то доброе для того, кто всегда казался ей добрым. К сожалению, этот человек оказался не тем, за кого себя выдавал, и теперь две женщины были мертвы, а третья ужасно обожжена, и все потому, что Ариенетта пыталась поступать так, как считала правильным.

Это заставило его задуматься, стоит ли вообще пытаться поступить правильно.

Движение было редким, и они быстро добрались до охраняемой дороги, ведущей к Департаменту. Автоматические ворота открылись после обнаружения джипа, и Мэйфлауэр направил его по лесистой дороге к штаб-квартире.

Он не стал парковаться среди черных служебных машин без зеркал, которые в темноте походили на спящих жуков, а вместо этого остановился у подножия лестницы, ведущей к главному входу.

— Идите и найди её — сказал он — Я буду здесь.

Гримсби кивнул, затем помолчал.

— Что... что мне сказать остальным? Не похоже, чтобы это дело было официальным.

— Черт меня подери, если я знаю. Только не называй это охраной. Для этого нужны все виды бумажной работы — Тут он, должно быть, заметил озабоченное выражение лица Гримсби. Охотник вздохнул и на мгновение задумался — Там все еще должен быть костяк команды, люди отдыхают перед завтрашним ралли Бастиона. Если кто-нибудь спросит, скажите, что она специалист. Аудиторы постоянно привлекают специалистов. Найди кого-нибудь, кто присмотрит за ней, и, возможно, она сможет остаться здесь хотя бы ненадолго, чтобы никто не задавал вопросов.