Рейн подняла свои скованные руки.

— Это не так просто.

— А как насчет других людей здесь? Агентов или других аудиторов?

— Они в основном ушли. Я думаю, они заняты каким-то митингом в центре города. Кроме того, Гримсби обманом заставили проникнуть в Департамент. Я сомневаюсь, что остальные будут задавать слишком много вопросов, если заподозрят, что он предатель, даже если он этого не хочет.

Ариенетт, казалось, осознала всю серьезность ситуации.

— Что... что нам делать?

Рейн уставилась на стол, вглядываясь в него, пока размышляла.

— Есть только один человек, которому мы можем позвонить.

Серьезное лицо Ариенетт исказилось от отвращения, но она кивнула.

— Охотник.

Гримсби не мог дышать.

Он не мог пошевелиться.

Он мог только смотреть в бездонную глубину впалых глаз Черного Черепа.

Фамильяр уставился на него в ответ, подергивая когтями, прежде чем сделать шаг вперед. Но Джаспер протянул руку, держа в другой Эша.

— Только не этого, дорогая леди — сказал он — Его еще можно спасти.

Черный Череп остановился, хотя, казалось, движение давалось ему с трудом.

Гримсби почувствовал, как что-то в нем шевельнулось. Какой-то глубокий гнев. Что-то холодное и непреклонное. Что-то, что поднялось над оцепенением, над инстинктивным стремлением убежать, съежиться и спрятаться.

Он поднял руку и призвал свой импульс.

Но прежде чем он успел произнести хоть слово, рука Джаспера сама сделала резкий жест.

— Плеть — прошипел он, рисуя пальцами в воздухе линии, одну за другой.

С каждой из них вперед вылетали полосы колеблющейся силы.

Первая попала Гримсби в руку, и он почувствовал, как она вдавилась ему в грудь. Сила удара обернулась вокруг него, ударив в спину и раздробив ребра. Вскоре после этого появились другие группы, каждая похожим образом, и с каждой новой он чувствовал, что становится все более и более мумифицированным под невидимым давлением.

С последним ударом ноги у него подкосились, и он упал на землю, полностью скованный. Он даже рот плотно сжал, заставляя себя судорожно дышать через нос и заставляя голову кружиться.

Джаспер поправил очки в форме полумесяца на носу.

— Пожалуйста, успокойтесь, мистер Гримсби. Я сейчас все объясню — Его собственный голос звучал невозмутимо.

Гримсби не успокоился.

Он боролся со своими путами, но они были настолько прочными и давящими, что он чувствовал себя запертым в вакууме внутри собственного костюма. Ни одна конечность не могла помочь другой, и ни одна из них не была достаточно сильной, чтобы освободиться самостоятельно.

Тем временем Джаспер добрался до саркофага. Он взял голову Эша обеими руками и виновато улыбнулся.

— Это будет больно — сказал он, прежде чем наклонить шею Эша к Черному Черепуу.

На лице Эша появилось смущенное выражение, и он закрыл глаза.

— Сделай это.

Джаспер кивнул фамильяру.

— Будь добр.

Фамильяра не требовалось подбадривать.

Медленно, словно наслаждаясь моментом, он потянулся к нему. Одна рука с длинным лезвием скользнула по основанию шеи Эша, оставляя рваные порезы, из которых сочилась кровь.

Эш сжал челюсти и подавил крик боли.

Затем фамильяр повторил то же самое с шеей Эша.

Когда с обоих концов тела потекла кровь, Джаспер крепко прижал голову к шее.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только усилиями Гримсби и биением его сердца, отдававшимся в ушах.

Затем плоть между шеей и головой Эша начала срастаться, отслаиваясь, открывая рану еще больше, пока шов между ними не стал почти хирургически чистым.

Наконец, он тоже исчез, и Эш был цел.

Или, по крайней мере, в основном.

Гримсби наблюдал, как демон вышел из саркофага и потянулся, прежде чем обнажить свои идеальные зубы.

— Ах, я больше не хочу быть бестелесным.

Джаспер кивнул и повернулся к Гримсби.

— Я ценю твое терпение.

Гримсби сказал что-то нелестное, но его сжатый рот смягчил удар.

— Ах, прошу прощения – Седовласый колдун опустился перед ним на колени и похлопал его по челюсти. В одно мгновение невидимая сила, удерживавшая челюсть закрытой, исчезла.

Гримсби приготовился к атаке, но он знал, что его заклинания будут бесполезны.

Тем не менее, он попытался.

— Вращение! —закричал он, ему нужно было что-то сделать, что угодно, чтобы попытаться освободиться.

Заклинание просто сдетонировало вокруг него, не причинив вреда, лишь слегка взъерошив волосы Джаспера.

Седой колдун ловко зачесал их на место пальцами.

— Я понимаю, что ты сбит с толку и, вероятно, зол.

— Скажи это так, чтобы тебя никто не обидел — прорычал Гримсби.

— Я останусь здесь, спасибо — сказал Джаспер с легкой улыбкой — Мистер Гримсби, вы должны понять. Я никогда не лгал вам. Однако я также никогда не говорил ни вам, ни мистеру Кину всей правды. Обман не был тем средством, которое я предпочитал в этом деле, но это было необходимо.

— Необходимо? Воссоздание демона было необходимо? Убийство тех женщин в Гостиной было необходимо?

— Нет — твердо сказал он. Затем он положил руку на шелковую сумку, висевшую у него на боку — Это было то, что было необходимо. Все остальное, было лишь средством.

— И все это ради стеклянного шара?

Он склонил голову набок.

— Он показал тебе ответы на твои вопросы, не так ли?

— Я даже не знаю, что он мне показал — солгал Гримсби — Но если он был заперт в реликварии, то на это были веские причины.

— Вы так уверены? Вы так сильно доверяете Департаменту?

—Да. Мы защищаем людей. Если эта штука здесь, она опасна.

Джаспер усмехнулся и встал.

— Департамент сажает в тюрьму тех, кого боится, а не тех, кто причиняет вред — Он посмотрел на Гримсби с грустью в глазах — Спроси свою подругу Рейн.

Гримсби замолчал.

— Департамент стремится только контролировать ведьм, ограничивать их. Именно так наши подчиненные пытаются контролировать нас, натравливая друг на друга — Он покачал головой и устремил взгляд куда-то вдаль, куда Гримсби не мог видеть — Я не лгал, когда говорил, что это место было убежищем Шабаша. Так и было. Оно было нашим.

Гримсби почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Вашим? Ты не можешь быть членом Шабаша! Шабаша больше нет!

Лицо Джаспера помрачнело.

— Нет? Точнее, были убит. Альянсом тех, кто боялся нас — Он покачал головой. — Они видят силу, которой обладают ведьмы, и это пугает их, и это справедливо — Он оглянулся на двери и реликварий за ними — И, имея здесь оружие, мы бы расставили всех по своим местам. Обычных людей, терианцев и всез остальных монстров.

— И где же это? — С горечью спросил Гримсби.

— У наших ног — Джаспер не отрывал взгляда от невидимого предмета — Желательно, у нас под каблуком — Наконец он встряхнулся и посмотрел на Гримсби почти с жалостью — Департамент должен был стать средством нашего подчинения, но мы едва не сделали его своим спасением — Он с отвращением покачал головой — Для тех, кто не наделен даром, магия это просто отвратительное средство уберечься от еще более отвратительных вещей. Они бы полностью уничтожили нас, если бы это не обрекло их на нечто худшее.

Гримсби открыл было рот, но замер, обнаружив в словах Джаспера что-то похожее на правду. Вместо этого с его губ сорвался другой вопрос.

— Почему я? – спросил он — Зачем ты привел меня сюда?

— Почему? Потому что тебе нужна была помощь — ответил Джаспер, приподняв бровь — Я думал, ты лучше всех понимаешь эту мотивацию.

— Должно быть что-то еще — сказал Гримсби, отказываясь верить, что Джаспер может быть таким невероятно доброжелательным.

— Ну, для начала... — Спросил Джаспер, опускаясь на колени и обшаривая карманы Гримсби.

— Не прикасайся ко мне! — Закричал Гримсби, но Джаспера было не переубедить.

В конце концов он нашел значок аудитора Гримсби и, открыв его, увидел серебряную пентаграмму, изображенную на щите.