И гипноз, видимо та самая магия змея, о которой рассказывала Анемон.

Мой страх и паника смешались с эмоциями змея. Безумный коктейль, поднимающий из груди сгусток чистой энергией.

Боль, которая никак не была связана с моим утоплением, рвала жилы внутри меня. Казалось, что все мои вены, сосуды, мышцы пропитывает кислота, разъедает меня, а пустоты заполняются чем-то иным. Родным, но в то же врем неизведанным, незнакомым, пугающим.

Я больше не видела ничего, кроме немигающих желтых глаз с вытянутым зрачком. И так обидно стало. Я не хочу быть очередной жертвой Фавирака…

Сердце замедлило свой ритм. Дыхания нет. Мышцы атрофированы. Это смерть?..

И только бушующая внутри меня энергия все еще жила, обжигая меня изнутри.

Разряд.

Темнота. Невесомость. Легкость.

Это уже конец? Или нет?

Именно сейчас я начала осознавать, что все мои страхи до этого — пустой звук. И стало неважно, где я и в каком положении. Жизнь так хрупка, так мимолетна, и моя ошибка в осторожности. Надо было дышать на разрыв, бороться до последнего вздоха. Надо было жить на полную, кричать, плакать, любить, дружить, исследовать новое, рисковать, ходить по краю, не бояться ошибок… Надо было…

Умирать, сожалея о прошлом — отвратительно. Мне бы еще один шанс…

— Осталось немного, — услышала я ненавистный голос змея в голове. Он звучал глухо, как будто в отдалении. — Я отпускаю. И ты отпусти, Сакру батар Вериде.

Разряд.

И появились молнии, что пробивали мою грудину насквозь. И не было боли, а пустота заполнялась чистым эфиром. Магия, которой я пренебрегала с рождения, которая всегда была со мной, наконец-то обрела свой поток.

Разряд.

И по мои обессиленным и слабым рукам пробежали молнии. Синие, голубые, серебряные. Они не жалили меня, а пробивали мышцы, стимулировали к движению.

Холодный воздух опалил измученные легкие. Горло першило, а чуть солоноватая вода смешивалась с моей же кровью. Тело налилось тяжестью, а мокрые волосы потрескивали от пробегающих по ним разрядам.

Напротив меня Фавирак. Змея трясло, губы дрожали, а с удлиненных клыков капал яд. Мокрые ресницы трепетали, и с них срывались капли воды. По гибкому торсу мелькали меленькие искры, с шипением и терском задерживая его движения.

Он улыбался. Болезненно, но с видом победителя.

— Ты! Вселенский мудак! — прорезался мой голос. Мой ли? Что это за хрипы старой вороны?

Из уголка рта потекла темная кровь. Глаза нага закатились, а сам мужчина погрузился под воду.

И мне бы порадоваться, что я выжила, что смогла пробудить магию и дать отпор безжалостному убийце, но…

— Ф-фав… Фавирак! — закричала я, протягивая руки в сторону тонущего змея.

О, звезды! Это мое? Я? Магия? Что за… По моим рукам шли молнии. Настоящие разряды, которые удлинялись, уходя в воду и наэлектризовывали все вокруг. Купальня преобразилась, сияя тысячью разрядов. Вода кипела… энергией.

— Аааа, — завизжала я то ли от страха за то, что прибила змея, то ли от радости, что у меня получилось.

— Твою ж мать! — взревел в проеме каменного входа Ворт. — Батат…

Испугалась, дернулась, и сгусток шипящей энергии рванул с моих рук в сторону демона. Ни он, ни я не ожидали подобного. Вскрикнула.

Ворт дернулся, и в последний момент выставил огненный щит.

— Сакру, что ты творишь⁈ — рычал Ворт. Его глаза ошарашенно распахнулись, когда возле меня всплыло бессознательное и нагое тело Фавирака.

Сакру, что ты творишь? — мне и самой интересно…

Плеск воды. Шипение. Рычание и резкие ругательства. Темнота…

Ворт

— Сакру в последнее время закрылась, — в очередной раз жаловалась жена. Анемон устало откинулась на топчан, вздохнула и прикрыла глаза. — Ничего не хочешь мне сказать?

Посмотрел на жрицу и осознал, что ошибся. Ошибся, когда не сдержался и поцеловал Сакру. Как мужчина я чувствовал себя виновато перед той, кому давал клятву верности. Моя жена… Анемон — женщина, которую я не смогу полюбить, но долг и обещание перед ней выше каких-то чувств. Так я считал до того момента, пока в моей не совсем простой жизни появилась Сакру. Белокурая иномирянка с колдовскими серыми глазами. Хрупкая. Нежная. Манкая.

Мне стыдно перед Анемон, но всю эту неделю я успокаиваю себя тем, что жена сама толкала меня к девчонке. Да только это не усмиряет мою совесть и вбитые с детства установки: я всегда должен быть верен своему слову. А подступаясь к Сакру я предаю не только Анемон, но и себя.

— Я поцеловал Сакру, — признался Анемон. Еще одно качество, привитое мне с детства — честность. Всегда и во всем. Перед всеми и в первую очередь перед собой. Правитель, который обманывает народ — слабый. Правитель, который обманывает сам себя — слепой.

— И? — выгнула бровь Анемон. — Она ответила?

Казалось, что жена совсем не ревнует и не обижается. С тех пор, как она была заточена в углу, Анемон намеренно заморозила саму себя. Порой мне казалось, что даже ее доброта и желание помочь — выдуманные, ненастоящие. Просто так надо, она так привыкла, ее так воспитывали.

— И она ответила, — присел я рядом с женой. — А я… демон внутри меня рвёт и мечет от радости и удовлетворения. Моя сущность жадная, голодная и она хочет продолжения. Однако я понимаю, что не могу… я не могу предать тебя, Анемон. Меня выворачивает от того, что я нарушаю данное тебе слово.

— Ворт… — тепло, но как-то обреченно улыбнулась мне Анемон. — Никто не осудит тебя, поверь. Ты силен, а угол Кракса при твоем надзоре почти живет. У нас есть еда, вода, одежда, крыша над головой. А я всего лишь твоя супруга. И пусть браки у нас не разрывают, но… кого это волнует здесь? Преступники, убийцы, воры, иссушающие — здесь нет того, кто бы имел право тебя осудить. Чего ты боишься? Тебя мучает совесть?

— Анемон…

— Ворт, я уже говорила — отринь прошлое. Ты больше не наследный принц, не лицо государства, не аристократ. Да и не имеет это значение, когда любишь. Любовь, Ворт, прощает все, стирает все грани, преодолевает трудности, сметает со своего пути устои. Любовь не знает границ, не признает статусов, положения, титулов. Ей все равно до привычек и правил. Она есть и если ты ее признаешь, примешь, то станешь сильнее. Сопротивление ничего не даст кроме мук и страданий.

Возможно, что жрица права. Это я до сих пор слепо следую привычкам своего прошлого. И хоть прошло 22 года в заточении, это единственное, что не позволяет мне одичать окончательно. Я держусь за себя в прошлом, убеждая, что так правильно.

— И ты так легко отпустишь меня? Разве тебе все равно? Взять хотя бы самолюбие? Гордость? Нет?

— Твой брат все уничтожил в момент, когда вынес мне приговор. А ты… хороший несмотря на то, что дико упертый и слепой. Ты помог мне восстановиться, дал мне новый смысл, держал меня за руку в момент, когда рухнул весь мои мир, мои убеждения, чувства. И я желаю тебе только добра. Отпусти и меня и себя, Ворт.

— Я подумаю, — прохрипел. Потер глаза и лег рядом с Анемон. — Может и нет смысла во всем. Сакру сама сказала, что влюблена в своего портальщика. Есть вероятность, что он вернется за ней. А еще она с Фавираком на данный момент.

— Потому что ей нужен покровитель, — кивнула Анемон. — И не надо так фыркать. Ты сам придумал это дурацкое правило. И я согласна, так женщинам стало проще в углу. Однако… ты сам попал в свою же ловушку.

— Она мне ответила, — рыкнул неосознанно.

— Вот именно. Влюбленная в другого мужчину девушка не будет целоваться с непонятным демоном. А значит у Сакру к тебе тоже есть тяга, — улыбнулась Анемон. — Спи, Ворт. Надеюсь, ночь подарит тебе ответы. По утру мысли более правильные и четкие, не то что в темные часы.

— Ага, — хмыкнул я и прикрыл глаза.

Сон не шел, а мысли крутились в голове хаотичным потоком. Думал о Сакру, злился на Фавирака, повторял сам себе слова жены, убеждая себя в ее правоте.