— Темно. Помнишь, ты выпускал магических светлячков? Может…

— Нет, дойдем до города по темноте, Эрвальд, — отказал отец. — Мы только вышли из леса. И может быть опасно выпускать свет. Кто знает, возможно, тут есть разбойники или дикие животные? Не будем рисковать.

— Сколько до города? — спросила матушка. Она тоже очень устала и сейчас привалилась к плечу отца.

— Час примерно. И это при условии, что мы вышли в том месте, про которое упомянула Адриана, — с тяжелым вздохом ответил отец. — Потерпи, милая. Скоро должны прийти в город.

Больше часа занял путь до города. Идти по тракту было комфортнее и легче, чем по лесу. Пару раз нам встречались путники на ездовых животных. Как только я впервые увидел приближающуюся фигуру напрягся, а вот отец и мать даже не вздрогнули.

Массивное животное с вытянутой мордой приближалось быстро. Оно фыркало, но упорно двигалось на нас. На морде были натянуты кожаные ремни, а на продолговатом теле закреплено сидение.

На животном восседал некто в плаще. Сложно было понять мужчина это или женщина, так как фигура была закрыта, а в темноте разглядеть подробнее не представлялось возможным.

Как только животное с ездоком удалились, расспросил отца. Все оказалось просто. Ездовое животное — лошадь. А фигура на нем — ездок или всадник. И такой способ перемещения достаточно обыкновенен. Матушка по-доброму посмеялась, а я в очередной раз отметил отличия Крикрама и нового магического мира.

Прислушался и понял, что не слышу привычного гула каров и флайеров. Только стрекот из леса и редкое пение птиц. Да, мне пора принять тот факт, что миры разные. И я уже давно не на Крикраме.

Город, показывавшийся в далеке оказался… деревней, как на гало-карточках из старых книг Крикрама. Дома в два этажа все из дерева, улицы широкие, но дорог с покрытием нет. Освещение тусклое и в основном свет падает от окон. На окраине деревни совсем темно, а вот ближе к центру были расставлены факелы.

Дома тоже отличались. Если вначале были только из дерева, то ближе к центру я видел наполовину каменные постройки.

— Нужно найти таверну, — произнес отец. Я непонимающе уставился на родителей.

— Это место вроде отеля, где можно поспать, принять ванную и поесть. Таверна, корчма, постоялый двор, гостиница — названия везде разные, — пояснила матушка.

— А у нас есть деньги, чтобы оплатить такие услуги? — спросил я и осекся. Мимо нас прошел мужчина с… хвостом. Настоящим хвостом! Пушистым, длинным и совершенно живым, подвижным. — Что за…?

— Доброй ночи, господин, — подошел к необычному прохожему отец. — Не подскажите, где в этом городе можно найти ночлег? Мы из дальних земель и совсем не ориентируемся.

— Прямо по улице и налево. Вы услышите, точно не пропустите, — ответил прохожий и принюхался.

— Благодарю, — улыбнулся отец. — Милая, пойдем. Сын!

И хорошо, что отец позвал меня, иначе я бы не переставал пялиться на… на прохожего. Чем ближе он подходил, тем больше я был шокирован. Помимо хвоста у него были еще и уши как у котов. О, небо! Он вообще кто?

Матушка понятливо хмыкнула и взяла меня под руку. Она потянула меня дальше, а я, пребывая в замешательстве, пару раз оборачивался.

— Это оборотень, — прошептала мама. — Не удивляйся. Адриана же рассказывала, что мир населяют множество рас. О, сын, видел бы ты мое лицо, когда на Латее я увидела дракона. Это было… ошеломляюще.

— Дракона? Кто это?

— Тихо вам! — рыкнул на нас отец. — Позже поговорите! Сын, держи лицо, прошу. Нам не нужны проблемы. А ты, Лаура, натяни ему капюшон ниже. У него глаза словно его пучит.

— Пап! — но возмущение мое было наигранным и не сравниться с тем шоком, что я испытал при встрече с хвостатым мужиком.

И чем глубже в центр города мы продвигались, тем сильнее росло мое ошеломление. Нам встречались и другие… существа. В целом они были похожи на крикрамцев, если бы не клыки, хвосты, звериные уши, какие-то символы на теле.

Ох, да если Сакру такое увидит, то потеряет сознание. Надеюсь, что с ней все в порядке… Она же такая хрупкая и ранимая. Хоть и строит из себя вечно недовольную стерву, но, по сути, она девушка трепетная. И всю жизнь прожила под опекой отца и братьев. А моя ошибка разрушали всю ее жизнь. Сакру-Сакру, где же ты?

Таверну мы нашли быстро. Двухэтажное здание, первый этаж которого был из камня, а второй из дерева. Перед таверной была огорожена территория на манер наших открытых веранд в ресторанах. Стояли столы, скамейки, расставлены свечи. Приятная музыка звучала из помещения, женщины с подносами ловко перемещались между столами, а изрядно пьяные посетители не обращали на трех путников никакого внимания.

Пока я осматривался, отец уже договорился о комнате. На вопрос об оплате он виновато пожал плечами и сказал, что отдал одно из маминых колец. Но зато за это нам предоставили большую комнату, два раза поменяли воду в деревянной лохани, что служила заменой ванны, и принесли вкусный горячий ужин.

Уже после того, как мы сделали все основные дела, а отец и мать улеглись, я пытался уложить в голове мысли о новом мире и о новой реальности.

Куда же я закинул тебя, Сакру?.. Это катастрофа.

Сакру

Я находилась на грани.

На грани миров.

На грани нервного срыва.

На грани эмоционального истощения.

С каждым днем я подходила к черте, после которой могла потерять себя и больше никогда не найти… Не найти ту веселую белокурую девушку с кучей планов на будущее, с блеском в глазах, с жаждой к жизни и приключениям, со вздорным характером.

Кто я? Где я? Почему именно я?

Вместо шелковых платьев и костюмов по последней моде — грубая ткань из рами. Вместо аккуратного маникюра — обгрызенные неровно ногти. Вместо каскада шелковых волос — гнездо из жестких вечно вьющихся блеклых прядей. Вместо летних каникул на побережье — сырые туннели мистической тюрьмы. Много «вместо», которые я считала несправедливыми.

И я невероятно устала и от работы, и от попыток как-то держаться на плаву. Угол Кракса топил меня, утягивая в пучину опустошённости и беспомощности, и не давал шанса сделать глубокий вдох. День изо дня однообразное ничто. Подъем, завтрак, попытки разбудить магию, работа, ужин, купальня и разговоры ни о чем с Фавираком на ночь… И Ворт, который в последнее время меня избегает, как и я его.

После сбора рами и обработки стеблей прошла неделя. За это время не изменилось ничего. Я по-прежнему не смотрела в глаза Анемон, перестала разговаривать с ней обо всем на свете, не задавала лишних вопросов. Жрица видела мое состояние и поначалу интересовалась переменами, но не услышав ответа ни в первый раз, ни во второй больше ни о чем не спрашивала. Только вздыхала горько, и ворчала, когда у меня не выходило расслабиться. Прогресса в магии, соответственно, не было.

Моя магическая энергия, что копилась с начала перехода в угол Кракса достигла предельных отметок. В одну из ночей мне резко стало плохо. Рука как будто занемела и пульсировала болью. Я помню, что кричала, умоляла прекратить. Глазами искала привычный мне кристалл для передачи энергии и не находила. Слышала, как прибежали Анемон и Ворт, чувствовала, как обнимает меня Фавирак, а его хвост крепко удерживает мои ноги.

Ворт орал, что нужно забрать мои силы и опустошить резерв, Анемон суетилась и пыталась заклинанием восстановления облегчить боль, а Фав шипел на Ворта и твердил, что он сам. А потом было очень хорошо. Из меня уходила энергия медленно, но это освобождение было необходимо. Я тогда облегченно вздохнула и обмякла в руках нага. Конечно, всего этого я не помню. Урывками, да… Но Фавирак рассказал мне все на утро, когда я проснулась абсолютно обнаженная в его объятиях.

С той ночи мы стали ближе. Может из-за того, что он помог мне сбросить излишки или из-за того, что я стеснялась общаться с Анемон. Не знаю, но я была благодарна Фавираку. Мы стали… друзьями? Много говорили, змей рассказывал о Валерии, о магии, о существах. Я в ответ делилась воспоминаниями о Крикраме, об отце и братьях, об академии. Тему Ворта, поцелуя и осложненных взаимоотношениях с Анемон мы не поднимали.