— А ты? Хочешь вернуться на Крикрам? Снова жить как скотина, которую доят раз в неделю? Может останешься? Тем более, у тебя есть очень горячий и рогатый аргумент здесь, на Валерии.

— Нет, не останусь. Наверное, я бы посмотрела на Валерию, но остаться жить насовсем… Я воспринимаю угол Кракса, как сон. Понимаешь? Тут нет жизни, а лишь иллюзия. Мы поддерживаем себя, чтобы не умереть. Но и самой жизни нет. Правила, свои устои, сложности. Но перспектив нет, развития нет, а каждый день похож на предыдущий. Как вы тут с ума не сошли за столько лет заключения?

— Сошли еще как! Каждый пленник здесь либо ломается, либо находит ниточку, за которую держится. Так, например, Ворт взял на себя управление и придумал собственную цель. Он держится за свою «должность», верит, что делает как лучше. Его смысл не дает ему отчаяться окончательно. Тирка вбил в голову, что угол Кракса его испытание и он должен пройти его достойно. Анемон… она жрица, ее Богиня дает ей силы просыпаться по утрам и причинять добро остальным. Она держится за веру, за свое мнимое предназначение. Как-то так…

— А ты? Что позволяет тебе год за годом… жить здесь? — поинтересовалась я. Несмотря на то, что мы жили с Фавираком вместе и много разговаривали, я плохо его знала. Змей умел говорить много, но при этом так искусно переводил темы, что о себе почти ничего не рассказывал.

— У меня есть собственные цели, малышка. Пока бьется мое сердце, я не должен опускать рук. Жизнь многогранна, а судьба порой коварна и непредсказуема. Я дышу, живу, и лишать себя жизни не имею права. Как бы это сказать… моя жизнь принадлежит не мне. Понятнее?

— Нет. А кому…

— Завтра попробуем разбудить твою магию, — перебил меня Фавирак. — Я кое-что придумал.

Из воды показался кончик хвоста. Фавирак спустился ниже в воду, а хвост продолжал движение ко мне. Мокрый и гладкий, он коснулся моей лодыжки.

— Что ты делаешь? — отползла я подальше от змеиного отростка. — Не надо, Фав.

— Ты сидишь здесь со мной… почему? Так стыдно подняться наверх и посмотреть в глаза нашей жрице? Или пытаешься уговорить себя, что переживала за меня? — допытывался змей.

И он был прав. Мне было стыдно и неловко. Анемон так хорошо ко мне относиться, заботиться обо мне и помогает мне с моей магией, а я… вешаюсь на ее мужа.

— Я… у меня там работа, — вспомнила я про рами.

— Перестань накручивать себя и иди к остальным. Ничего не случилось. А ваш страстный поцелуй… Я никому не скажу.

— Мне стыдно перед Анемон.

— Но ты не можешь исправить того, что уже случилось. Иди, Сакру. Оставь меня одного, пожалуйста. И я буду благодарен, если ты скажешь Барси, что я достал ракушки, — отмахнулся от меня Фав.

— Ага, — пробубнила себе под нос и поднялась. Я не могу прятаться вечно в купальне. Рано или поздно мне придется столкнуться с Анемон и посмотреть ей в глаза. О, звезды, я предательница!

Отвратительно.

— Ты долго, — прошипела Браси, как только я вернулась из купален. Взгляда на Анемон поднять не смогла.

Молча села на свое место и принялась усердно очищать стебли от листьев. Руки немного потряхивало, шея и лицо покраснели, а губы горели от недавнего поцелуя. Мне казалось, что любой, кто присмотрится, все поймет.

— Фавирак сегодня нырял за ракушками, — пожала я плечами. — Я волновалась.

— Он достал? — воодушевилась Барси и сменила тон.

— Да…

Барси вскочила с места, бросила стебли и рванула в сторону туннелей. Девушка от нетерпения подпрыгивала, не замечая никого вокруг.

— Дурочка, — беззлобно кинула вслед Анемон. — Не стоит ее красота таких рисков. Фавирак хоть и силен, но не бессмертен. Особенно, когда бросает вызов самой стихии.

— Зачем ей ракушки?

— Перламутр внутри ракушек очень ценен. Барси использует его как косметику. Наносит на лицо, ключицы. Ей хочется выглядеть хорошо. А из остатков делает украшения, — объяснила Юсала. — Я бы тоже хотела, но… не думаю, что кто-то рискнет ради меня нырнуть в Сичар.

— Это не стоит того, чтобы рисковать, — повторила Анемон. — Мы в тюрьме и буду честной — мужчинам тут абсолютно все равно есть ли у вас на лицах косметика или нет. Увы, но их больше волнует то, что у вас под юбкой.

— Не у всех есть муж. Тем более такой, — язвительно ответила Юсала. — Каждый выживает как может.

— Согласна, — кивнула Анемон.

Мне казалось, что она еще что-то хотела сказать, но промолчала. Я же принялась усерднее работать. Очистила две связки, и даже внимание не обратила, как устали мои пальцы.

— После обеда продолжим, — заключила Анемон спустя пару часов. — Если будем работать в таком темпе, то успеем сделать все до заката. Завтра будет свободный день.

— О, да! — простонала Юсала. — Я не чувствую рук.

— Сходи вечером в купальню. Теплая вода поможет расслабиться, — советовала жрица. — И ты, Сакру. Твои пальцы подрагивают, а руки обожжены.

Я кивнула. Знала бы Анемон, что я целовалась с ее мужем, была бы так добра ко мне?

Эрвальд

— Кто такие ведьмы? Ей можно доверять? — шептал я вопросы матери, которая вымачивала тряпку от крови отца. Она аккуратно промывала рану от энергобластера. Судя по ее поджатым губам и тихим, но резким ругательствам отца, ранение серьезное.

Я видел, как матушка переживает за отца. Замечал, как отец смотрит на жену с нежностью, беспокойством и жалостью. Понимал все, что происходит, но эмоционально был как-то… отстранен? Как будто нахожусь под усмиряющим газом. Головой все понимаю: и то, что матушка пережгла свои магические каналы, и то, что отца серьезно ранили, и то, что Сакру до сих пор не найдена. Однако никаких эмоциональных скачков не было. На меня так повлиял переход? Или новый мир?

— И то, и другое, Эрвальд, — ответил отец. Видимо я задал этот вопрос в слух и не заметил. — Ты использовал свою силу для межмирового перехода, пропустил через себя чужую магию, чтобы напитать портал. У тебя откат. Это естественно. И я рад что ты спокоен. У некоторых бывает все наоборот: истерика, паника, срыв.

— Отдохни. К утру ты должен восстановиться, — советовала матушка. — Тем более мы не знаем, когда нам еще предоставиться возможность поспать под крышей. Адриана была очень любезна, когда предложила нам ночлег.

Да, ведьма и ночлег предложила, и едой поделилась в виде наваристой каши с мясом, и выдала нам пару старых одеял. Что странно, ни она, ни родители вопросов не задавали. Мне показалось, что мы все присматриваемся друг к другу и боимся нарушить тишину.

— Утром поговорим с Адрианой. Выясним в каком статусе у них тут иномирцы, — ответила матушка.

— То есть? Адриана вроде не испытывала к нам негатива. Да и мне кажется, что она сразу поняла, что мы… нездешние.

— Скорее всего. Но нельзя доверять ей всецело. Она ведьма и может преследовать свои цели, — говорил отец. — Осторожность не помешает.

Улегся на жесткий пол. Покрывало, что выдала ведьма было маленьким для моих габаритов и очень колючим.

Откат у меня? Интересно. Я так спокоен и надеюсь утром не сойду с ума от нахлынувших эмоций.

Невероятно… я в другом мире. Если бы мне кто-то еще месяц назад сказал, что существует возможность межмировых переходов, я бы не поверил. Да я даже мысли никогда не допускал, что другие миры существуют!

И вот я здесь. Неясно где, но родители утверждают, что все получилось. Лес, болота, красивая ведьма, странная легкость, приятное напряжение в солнечном сплетении.

Первая встреча с существом из другого мира… Адриана — ведьма. Она привела нас в свое жилище ничего не требуя взамен. Странно?

Небольшой домик состоял из двух комнат. Как пояснила ведьма — одна комната ее, а вторая типа гостиной. Именно в большой комнате у печки нам выделили место. И все такое странное, старое. Впервые видел печь такого формата. Жизнь на Крикраме была иной, а отопление производилось с помощью энергии. Здесь же я слышал, как умиротворяюще потрескивают дрова в огне, как блики от пламени играют на деревянных стенах.