Неделю накал страстей в Москве не снижался, оккупанты французы расслаблялись в Женеве и Базеле, глупое пушечное мясо уже считало себя победителем и беззаботно бухало, надеясь на дипломатов, а мы спокойно заканчивали расстановку фигур и доразведку расстановки противника. Срач в Москве вынудил британцев, французов и их подельников из «Южной Оси» вскрыть все карты. Да, напали. А что поделаешь — не мы такие, жизнь такая. Карты вскрыты, в игру вступили все, под стол уже никто не сбросит.
Четырнадцатого июня 1937 года в ноль-три-ноль-ноль по швейцарскому времени с аэродромов под Берном и Цюрихом в воздух поднялись все пять полков ВВС Швейцарской Конфедерации. Первой их целью были военные аэродромы, радарные станции и топливные хранилища, уже помеченные радиомаяками.
Двадцать восемь СИ-2 несли сто двенадцать тонн бомбовой нагрузки, по четыре кассетные бомбы с площадью сплошного поражения наземных целей до пятидесяти гектаров, а пятьдесят четыре штурмовика СИ-1 отработали неуправляемыми ракетами по радиолокационным станциям и ослепшим батареям ПВО. Два полка истребителей — шестьдесят четыре машины, эту кампанию «крышевали» и под завершение тоже расстреляли свой боекомплект по наземным целям. Не везти же его домой.
Четырнадцатого июня закончилось участие в Швейцарской войне Британской империи. За шесть уничтоженных полков ВВС Британии (уничтожено сто процентов техники и восемьдесят процентов личного состава), Британия не получила ничего. В захваченных цехах «Electronic Systems» в Базеле и Женеве размещалось отвёрточная сборка с запасом комплектующих на неделю работы. Всей добычи даже по цене чёрного рынка на один самолёт и никаких технологий. Получали контейнеры с деталями, собирали изделия, упаковывали и отправляли. Цеха построили на вырост, а что планировалось в них производить — то нам неведомо.
В общем, повоевали британцы и коротко, и бесславно, и очень убыточно. И технику жалко, новьё ведь, так повоевать и не успело, а денег стоит — мама не горюй, а про личный состав и говорить нечего. Британцы ограничили своё участие в войне только ВВС, но прислали действительно лучших, а этим лучшим даже шанса проявить себя не дали. Забили на земле, как тупое окопное мясо. Добивали боеприпасами с истребителей, чтобы не тащить их обратно. Боеприпасы Швейцария производила в достаточном количестве всех потребных систем и калибров.
Четырнадцатого июня в Швейцарии заработала система «Полусфера». Шестнадцать радиолокационных станций, объединённых в сеть, не только контролировали своё небо, но и накрывали вражеские территории до трёх сотен километров в глубину. Небо стало нашим, а с неба так хорошо видно рождённых ползать ничтожеств. Ничтожества ещё не додумались до мобильных установок ПВО вроде нашей «Шилки», поэтому давили доблестные Швейцарские ВВС ползучих унтерменшей-агрессоров, как птички всяких червячков-жучков-паучков.
Французы уже попали в котёл — кольцо наземного окружения к западу от Базеля и Женевы ещё не замкнулось, но полоса отчуждения от их Большой земли уже возникла. Манёвры силами больше батальона каким-то образом засекались даже ночью, а дальше «подвешивались люстры» и по таким «проезжим-прохожим» отрабатывала истребительная авиация. Самая дешёвая, самая легкоподъёмная, но и её двадцатитрёхмиллиметровых пушек хватало, чтобы глушить сверху всю французскую бронетехнику. Охоту лётчики устраивали даже на одиночные машины. Некомбатанты в прифронтовой полосе перемещаться не должны, так что все цели законные.
Наши самолёты превосходили вражеские аналоги в тактико-технических характеристиках, а опыт ВВС «Save Service» начали копить ещё в Маньчжурии. К тому же мы воевали зряче, а французы тыкались вслепую. Наших наводили с земли в задний сектор верхней полусферы французов, а дальше те становились такой-же лёгкой добычей, как ползающие по земле ничтожества. Тоже ничтожества, только летающие. Залетать к нам авиация противника перестала уже к концу июня, и мы принялись за зачистку прифронтовой полосы на большую глубину — до Дижона и Лиона.
Ситуация для французов и их немногочисленных союзников сложилась так, что искать мира с Швейцарской Конфедерацией им пришлось в слепом (без разведки) наступлении на Лозанну и Берн, а нам только этого и было нужно. Жалко ведь в своих городах воевать, а новую технику опробовать хотелось. Не только ведь авиацию к войне готовили, но и наземную технику и средства радиоэлектронной борьбы.
Южную группу войск, наступающих их Женевы на Лозанну по единственной дороге вдоль берега озера, мы остановили уже за Ньоном, в двадцати километрах юго-западнее Лозанны. Две танковые дивизии Ваффен-СС и три мотострелковые дивизии корпуса Замятина разбили противника во встречном сражении, без особых тактических изысков. Пусть и на нами выбранной позиции, и при господстве в воздухе нашей авиации, и с более совершенной бронетехникой, но всё равно — пять дивизий разгромили пятнадцать во встречном полевом сражении, а не на заранее подготовленной долговременной линии обороны.
Разгромили очень качественно, Южная армия потеряла всю свою технику. При отступлении, больше похожем на бегство, оккупанты побросали даже целые машины — чтобы не привлекать особое внимание наших лётчиков. У нас тоже случились потери, но вполне приемлемые. Убыль личного состава (убитыми и ранеными) не превысила десяти процентов. Самой крутой вундервафлей военный совет признал мобильные установки РЭБ, полностью лишившие противника радиосвязи. А без связи какая теперь война? В Париже, наверное, из наших газет узнают, что их Южная армия уже разгромлена.
Северная группа войск оккупантов, наступавшая на Берн, упёрлась уже в построенные на подступах к Билю укрепления занявшего оборону корпуса Кулагина, а потом путь отхода им перекрыли ещё две механизированные дивизии лейб-штандарты Ваффен-СС, с приданными частями швейцарской пехоты…
Новый котёл, теперь настоящий, с полным окружением, уже в глубине территории, санаторием, как Базель, для оккупантов Северной армии не стал. Базель мы берегли и авиацией по нему не отрабатывали, а вот практически в чистом поле (население мы эвакуировали, а деревушки потом отстроим) нам ничего не препятствовало. Если враг не сдаётся — его уничтожают. Глушить связь Северной армии мы не стали.
Разбитая под Ньоном, Южная армия генерала Мориса Густава Гамелена, в составе которой воевали две дивизии союзников, обратно в Женеву отступить не смогла. Оставленные в Женеве силы (военной жандармерии и различных частей тылового обеспечения) удержать город не смогли. Вертолётный десант Лейб-штандарта «Викинг» захватил аэропорт, а следом, уже самолётами, доставили самые боеспособные подразделения расовых швейцарцев — егерские батальоны, обученные воевать в городах. Обученные в теории, пока без опыта, но горящие желанием бить вероломных французов и их подручных шавок. Тяжёлую технику самолётами не перевезёшь, но обескровленной армии генерала Гамелена даже такой хлипкий заслон с восьмидесяти двухмиллиметровыми миномётами и пулемётами оказался не по зубам. Гамелен приказал поднять белый флаг.
Шестнадцатого июля 1937 года началась Национально-освободительная революция в Гвинее. Ничего особенного нам в Гвинею доставить не удалось, но стрелковки и боеприпасов контрабандисты натаскали на пару лет интенсивной партизанщины. Ни про Ленина, ни про Гитлера неграм никто не рассказывал. Им просто «на пальцах» объяснили, что на самом деле законные хозяева Гвинеи именно они, и чужаки-французы должны им платить. Давно должны, задолжали много.
К этому времени мы уже вернули Базель, и развернули строительство долговременных укреплений для защиты подвергшегося агрессии города. Линию укреплений мы строили на французской территории, в ближних пригородах Мелюза, Бельфора и Деля. Петен бесновался, но поделать ничего не мог. Мы выжигали радиолокационные станции на всё большую глубину французской и итальянской территорий, проводя оккупацию с воздуха. Никакого маневра значимыми силами под нашим колпаком произвести было просто невозможно. Мосты уничтожались в первую очередь. Мосты — инфраструктура военного назначения, так что мы полностью правы и по-прежнему воюем в белых перчатках.
