Экономика Германии растёт бешеными темпами. Выплаты репараций прекратились и всем уже понятно, что они никогда больше не возобновятся. Кредитный рейтинг Третьего рейха от агентства «Bewertung Consulting Ltd»: «Три А минус», то есть наивысший из возможных среди суверенных государственных рейтингов, а теперь ещё и Циндао. В плане финансовых доходов — Циндао теперь мелочь карманная, а вот политические дивиденды недооценить в этой ситуации очень трудно.

Япония, по сути, вернула Германии статус колониальной империи, то есть статус сверхдержавы в нынешней политической парадигме. Вопреки коллективному мнению прочих бенефициаров «Версальского мирного договора» и даже вызывающе назло этому самому мнению.

И Хайнц безусловно доложил, что его заслуги в этом договоре нет. Как и в договоре об учреждении «Глобал Транс», всё это подарки «Организации».

Предстоит сыграть в футбол и повоевать в Южной Америке, но и это стоит расценивать, как подарки. «Глобал Транс» откроет перед нами не только рынки Японии и Китая, но и всю Латинскую Америку, так что влияние там необходимо наращивать в любом случае.

Отлично пообщался Гитлер и с Ямомото. По дороге до Берлина мы не раз обсуждали новую доктрину войны на море, которая обрела объём, с верхней и нижней полусферами. Я не моряк, и командовать флотским соединением не смог бы точно, но почему бы дилетанту не позадавать толковому адмиралу вопросы? В присутствии Хайнца Хофманна, разумеется, поэтому от Гитлера скрывать Исороку-сан было уже нечего.

Ямомото очень толково изложил фюреру-кайзеру германцев концепцию войны ударными авианосными соединениями, которые уже скоро появятся у империи Ямато. Очень-очень скоро, всего-то года через три. Как раз к тому времени, когда придётся защищать «Глобал Транс» (наш общий актив). Божественный Тенно и его кабинет уверены, что защищать придётся, без боя нам мировую морскую торговлю не отдадут. Даже торговлю с Латинской Америкой.

— Когда война, Эндрю?

Прогуливается с Гитлером по набережной Шпрее. Март только начался, на фюрере-кайзере обычная солдатская шинель. Это результат уже моего воздействия и результат очень важный. Охрана, разумеется, есть, но в глаза она не бросается. Мы просто гуляем, общаемся и дышим — идиллия.

Прохожие нас узнают и создают зону комфорта для негромкой беседы двух старых друзей. О том, что мы с Адольфом друзья, вся Германия знает давным-давно. Ну и что? Я и Лениным другом был, а Ленин-то по любому сейчас злодей пострашнее Гитлера, так что мою репутацию уже ничто не испортит. В публичной жизни она изначально беспринципная — я лучший в этом бизнесе. Я умею находить общий язык с самыми разными людьми и при этом ни разу не попался на вранье.

Моя личная жизнь и нравственные нормы никого из вас задротов не касаются. Как мне нравится — так и живу, это не вашего скудного ума дело.

Вы меня на вранье поймайте. Никак не получается? Ну, тогда и завидуйте молча, неудачники.

— Ты про Вторую Великую?

— Ну, не про Парагвайскую-же, — усмехается Ади. Типа затроллил лоха и смайлик сделал, чтоб лоху понятнее было.

— Чем позже — тем лучше. Если оттянем года до сорокового, то нам всем можно будет ставить памятники. Тогда мы их точно заслужим. Сами нагнетать напряжение мы не будем.

— В чём тогда суть Парагвайской войны, если не в нагнетании?

— Я неправильно выразился, Ади. Извини, геноссе. Немецкий у меня самый слабый. Нагнетать мы, конечно, будем. Нам нужны две спокойные пятилетки у себя дома, и очень беспокойные там у них. Мы сохраним боливийские активы американским инвесторам, а остальные национализируем и постепенно снова их приватизируем, но уже в правильные руки. Скажем, в руки тех, кто предоставит кредиты для оплаты услуг армии наёмников. Недёшево, знаешь ли, целую армию на другой континент переправить, и уже там заново обеспечить её боеготовность. Суть «Чакской» войны для нас не в призах Боливии, хотя и ими мы поделимся честно. Мы рассчитываем запустить процесс принятия аналога Латиноамериканской «доктрины Монро». Мы сильно удивим этих тварей, Ади. Так сильно, что войну из-за Суринама, Гайаны, Французской Гвианы и Белиза они нам точно не объявят. Как раз наоборот — они бросят все средства на достижение технологического военного паритета. То есть, примутся копировать нашу технику, тактику и войсковую организацию. А это процесс очень небыстрый, сам понимаешь.

— Вы вскрываете мелкие козыри.

— Не такие уж они мелкие, Ади. Ради улучшения позиции на этой чёртовой шахматной доске, нам приходится вскрывать множество технологий, которые могут болезненно ударить по нам самим. Думаешь, только японцы сейчас примеривают СИ-1 на палубы своих авианосцев? Мы бы и рады были этот козырь припрятать, до поры не вскрывать, но обстоятельства вынуждают. Нам нужно время, но и этих гоблинов нам надо чем-то занять. Пусть им кажется, что догоняют. Что шанс есть.

— Но этого шанса у них нет…

— Это слишком самоуверенно, Ади. Им принадлежит две трети экономики и три четверти поверхности нашей планеты, а учитывая спорность Китая то и того больше. Себя представь с такими ресурсами. Представил?

— Да говори уже, хватит этих мизансцен, Эндрю.

— Ты меня операми мучил, так что я в полном праве. Шансов у них больше, но шанс и у нас есть. У них больше ресурсов, зато за нас древние Боги. Один, Тор, Аматерасу и Похуй. Последний — это самый древний русский Бог. Очень могущественный Бог, создавший русскую нацию и которого сумели пробудить большевики.

— Я знаю, что такое похуй, Эндрю.

— Ничего ты не знаешь, Ади. Тебе ведь всё это Хофманн объяснял? Нет, Хайнц умный парень, филолог с университетским образованием и всё такое, но он не способен докопаться до некоторых глубинных смыслов. Похуй — это ведь не глубина пруда, в глубинных единицах измерений глубин прудов этими самыми дикими русскими, это особое состояние их души. Это тот самый русский «дзен», «ци», или «сатори». Это самый крутой «дзен» человечества, массово порождающий героев, подобных Ахиллесу.

С Адольфом Гитлером мы тогда гуляли часа три. Ади торопился воспользоваться своей популярностью, чтобы присоединить отторгнутые у Германии территории через проведение плебисцитов, и такое сейчас вполне реально, но очень несвоевременно. Сейчас такой большой кусок запросто порвёт глотку всему Третьему рейху. И помельче его не нарежешь — нельзя ведь делить немцев на сорта, плебисциты придётся организовывать сразу везде: Австрии, Штирии, Силезии, Судетах, Данциге, Сааре, Эльзасе и Лотарингии и даже в Шлезвиг-Гольштейне. И почти наверняка все они поддержат идею о воссоединении немецкого народа в составе Третьего рейха, а дальше?

Миром никто оккупированные территории в Рейх не отпустит, начнутся политические репрессии с расстрелами активистов-реваншистов-сепаратистов и Германия вынуждена будет ответить военной силой, которой у неё сейчас просто нет.

Сейчас нам нужно копить силы и учиться новой войне. Учесть Маньчжурский опыт в Парагвае, потом Парагвайский к Суринаме и так далее. Если немцы за границами Рейха готовы голосовать за тебя прямо сейчас, то уже через пару-тройку лет они будут готовы за тебя драться и умирать. Таким соотечественникам помогать намного приятнее, согласись. К тому-же появится сама эта возможность — помогать. Сейчас же это выглядит тупой авантюрой, которая раскорячит Германию в заведомо проигрышную позицию и обнулит все наши общие достижения.

Пусть опасные ходы начинают делать латиноамериканцы и наёмники. Япония тоже долго терпеть не сможет. Им не нужно искать «законные» поводы для войны, достаточно просто получить перевес в силах и более-менее реальную возможность одержать победу — этого им вполне достаточно. Для них война — это просто война, никакие «справедливые» поводы для её начала им не нужны. Право сильного — это единственное законное право с их точки зрения. И ведь согласись — в логике им не откажешь.

Вызвались япошки быть шахидами добровольцами, так зачем им мешать?

Кто такие шахиды?