Саблезуб дернулся было к нему, Азамат остановил. Цыкнул, кивнул на старлея. Женя успокоилась, лишь чуть дергались плечи и сопел нос. Охраняй, усатый, следи. Саблезуб мяукнул и полез к Уколовой гладиться. Затарахтел движком трактора, подставил умную голову с рваными ушами. Гладь, успокаивайся и снова радуйся жизни… а я, мол, посторожу. Чуткий нос и глаз уставились на оставленный вход. Хорошо.

Азамат отпихнул в сторону ноги дедка, сломал локоть левой руки, прячущей под грудью острый короткий нож-ухорез. Дед взвыл. Поделом, старче, ну-ка, перевернись.

Острые карие глаза встретились с такими же, только моложе. Ишь, как смотрит, нагнись — зубами горло порвет. А зубы-то целые, не подпиленные. Шаман, пят`ак, надо ж так было помершим голову засрать…

— Куда полз, дед?

— Рожа ты нерусская…

Азамат вздохнул. Тоже мне, ариец настоящий.

— Полз, говорю, куда, дедушка? Тебе перед смертью желательно тихонько поваляться и сразу копыта откинуть, или желательно, чтоб с болью и страхом? Я могу. Я ж нерусь, чего мне…

Дед оскалился, блеснул ровными острыми зубами.

— Ну да? Уж верю. Ну, ниче, сволочь, недолго тебе тут радоваться. Да и баба твоя… сама пожалеет, что свободна.

— Полежи пока… — Азамат пнул дедка в пах. Убивать рано, пусть покорчится. Подхватил ближайший факел, густо чадящий шнурами, пропитанными жиром. И пошел вперед.

Можно ли превратить бункер в пещеру? За двадцать лет, даже если тот был заброшен еще полвека? Можно, прям как здесь и сейчас. Краска на стенах не проглядывалась, они сплошь заросли темными корнями от верха до низа. Потолок густо покрыт мхом, светящимся и еле слышно шуршащим. Люди строили, люди и убили.

Провалы-проходы Азамат пропускал. Кислый запах жилых нор, все, чем веяло в сухом воздухе умершего бункера. Пуля шел по едва заметным следам одного-единственного человека, много лет подряд ходившего куда-то вглубь холма. До стальной, большой и запертой двери. Вот так, значит.

Что здесь? Замочная скважина… никаких простейших замков с набором цифрового кода. Хорошо, хоть так.

Азамат замер. Его нюх не шел ни в какое сравнение с носом Саблезуба, утробно урчавшего позади. Кот боялся. А такое случалось редко. И, да, обоняние человека не сравнится со звериным. Но даже Пуля ощутил странную нотку, вплетшуюся в густой подземный букет.

По спине пробежали холодные иголки странного предчувствия.

— Нашел, ублюдок? — задыхаясь, едва слышно поинтересовался дед. — Да и хрен с тобой. Бык здесь. Пришел за своим, слышь, тварь смуглая?

Азамат побежал назад, побежал как можно быстрее. Старлей должна почувствовать и ощутить надвигающуюся беду. Иди-ка сюда, старый ты пердун!

Церемониться Пуля не стал. Свернул дедку шею, та треснула, худющая и жилистая, как у куренка. И тут же нащупал ключ. Саблезуб, вздыбив шерсть, задом-задом отступал на прямых палках лап. Уколова, подхватив видавший виды СКС в углу, прижалась к Азамату.

— Назад, в коридор! На ключ!

Взревело сиреной тревоги. Воющий рык вбил людишек в пол, заставил вцепиться в корни на стенах. Вибрирующие раскаты плыли тяжелыми волнами, зубы во рту мерзко ныли и стучали друг о друга. Топот они не услышали, оглушенные чуть ли не до кровавых слез из едва выдержавших глаз.

Азамат перехватил СКС, снял с предохранителя. Умница Уколова, ухватив совершенно не сопротивлявшегося кота за шкирку, тащила того в темноту. Быстрее, быстрее, старлей!

Шкуры разлетелись, запуская внутрь черно-рыжее чудовище. Приземистое, широкое, с мохнатой шкурой, блестящее кончиками рогов. Чудовище взревело, тряхнув бородой, убегающей вверх и превращающейся в гриву. Топчась на месте, шумно выдохнуло, выпустив пар. Втянуло воздух, громко и отчетливо хрустнув ногой по голове ближайшего трупа. Ножищей, обутой в лохматые унты. Пусть и большой, но самой обычной ступней. Вот так…

Оно заворчало, оглядываясь.

Девка, та самая, еще живая, не удирала. Булькая и шипя плохо проходящим воздухом, так и тянулась к нему. Смотрела прямо с мольбой во взгляде.

Каркнув, внутрь нырнула огромная черная странная птица. Ворон, черных и огромных, Азамат видел вдосталь. Только вот ни одна не обладала второй головой. Эта же так и зыркала по сторонам двумя парами темных бусинок.

— Где девчонка?! — рыкнуло чудовище.

Девчонка?!

— Буль-буль-буль…

Да, милая, нормально ты теперь точно не поговоришь. Еще где-то час. Пока совсем не сдохнешь, захлебнувшись собственной кровищей.

— Где?!

— Бульбуль угрнигглхельвеггррр… — или что-то типа того.

Чудовище фыркнуло. Сквозь свою искусную мохнатую маску из головы быка. Но человеком Азамат его не считал. Люди не ревут так громко. И с ними редко летают двухголовые птицы. Мутант? Так… Но кое-что он понял еще.

Но верить не хотел.

Азамат не уходил, лишь крепче вжимался в стенку. Глупо, ох, пят`ак, как глупо, говорили ноги. Стой и слушай, братишка, говорил разум. Надо, слушай, девчонок в округе точно много, явно штук десять есть. Но почему-то, думалось Азамату, речь про одну его подружку со странными способностями.

— Тупая ты тварь… — глухо ухнуло чудище. Бык, точно, вот он и есть тот Бык, что так ожидал старикан.

Девка смогла заголосить. Пробилась через курлыкающие кровью легкие, завопила…

И попыталась отползти.

— Тварь!!! — рявкнула лохматая груда мускулов и мокрой шерсти.

Отползти той удалось от силы на метр. Тварь с рогами лишь наклонилась, выбросив длинную, крепкую руку. Вцепилась прямо в шею, вздернув вверх. Девка лишь шипела, плюясь через губы темным и блестящим.

Большой палец свободной руки своим черным ногтем-когтем прошелся по лицу. С хрустом, от подбородка до лба, описав полукруг, и назад. Девка крикнула еще раз, прежде чем треснули ее позвонки. И тут же, влажно и страшно чавкнув, Бык поддел кожу ногтями и сорвал ее. Всю. Все лицо. Полностью.

Выдохнул и повернул башку. Прямо к Пуле.

— Здравствуй, братишка…

— Узнал?

Азамат не выглядывал. Но ответить пришлось.

— Узнал. Ты поменялся, Бык.

— Да уж… Я не Бык, я Минос.

Бык не снимал маску. Чуть поднял, голос шел не так глухо. Не нравилась Азамату его бледная провисшая кожа. Мутация, подхваченная, как зараза, в давней операции ОСНАЗа у Бирска, зашла очень далеко.

Минос… Как был Быком, так и остался.

— Ты меня искал, Бык?

Бык хохотнул. Получилось хрюканье. Под него-то он сдвинулся. Чуть-чуть, но сдвинулся. Правильно, тяжелый, массивный, но если разгон возьмет…

— Где девчонка, Пуля?!

— Какая девчонка?

Бык засопел. Терпением он не отличался. Не то что яростью и желанием сразу забрать свое. Даже если оно совсем не его. А уж сейчас-то…

— Зубы не заговаривай.

— Это ты мне зубы заговариваешь. Стой, где стоишь, братишка. Мы же с тобой росли вместе, учились, воевали.

— Ха… вспомнил. Что ты меня не догнал и не остановил?

Пуля хмыкнул. Незаметно передвинул СКС.

— Ты ушел, и тебя не отдали санитарам СБ. Чего больше?

Они помогли ему уйти. Все Саныч, добрая душа… Старик, что с него взять. Он помнил мир до Войны. А теперь Азамат сильно жалел о сделанном.

— Ты татуировку с руки не спорол? Только лица сдираешь?

Бык фыркнул. Окутался паром. Ох, и не то у него что-то с организмом. Душно тут, а из него пар прет…

— Череп с ножом? Со мной… а, видел на входе. А свою не боишься носить? Нас не особенно любили.

Не любили… Ненавидели. И боялись.

— Я людей не убиваю и своей своре жрать их не даю. А остальное… Похуже дела творятся вокруг.