103 На нем стопы покоил вестник бога; Сидел он, обращенный к ступеням, На выступе алмазного порога. 106 Ведя меня, как я хотел и сам, По плитам вверх, мне молвил мой вожатый: «Проси смиренно, чтоб он отпер нам». 109 И я, благоговением объятый, К святым стопам, моля открыть, упал, Себя рукой ударя в грудь трикраты. 112 Семь Р [663]на лбу моем он начертал Концом меча и: «Смой, чтобы он сгинул, Когда войдешь, след этих ран», — сказал. 115 Как если б кто сухую землю вскинул Иль разбросал золу, совсем такой Был цвет его одежд. Из них он вынул 118 Ключи — серебряный и золотой; И, белый с желтым взяв поочередно, Он сделал с дверью чаемое мной. 121 «Как только тот иль этот ключ свободно Не ходит в скважине и слаб нажим, — Сказал он нам, — то и пытать бесплодно. 124 Один ценней; но чтоб владеть другим, Умом и знаньем нужно изощриться, И узел без него неразрешим. 127 Мне дал их Петр, веля мне ошибиться Скорей впустив, чем отослав назад, Тех, кто пришел у ног моих склониться». 130 Потом, толкая створ священных врат: «Войдите, но запомните сначала, Что изгнан тот, кто обращает взгляд». 133 В тот миг, когда святая дверь вращала В своих глубоких гнездах стержни стрел Из мощного и звонкого металла, 136 Не так боролся и не так гудел Тарпей, [664]лишаясь доброго Метелла, Которого утратив — оскудел. 139 Я поднял взор, когда она взгремела, И услыхал, как сквозь отрадный гуд Далекое «Те Deum» [665]долетело. 142 И точно то же получалось тут, Что слышали мы все неоднократно, Когда стоят и под орган поют, 145 И пение то внятно, то невнятно. Песнь десятая
Чистилище — Круг первый — Гордецы 1 Тогда мы очутились за порогом, Заброшенным из-за любви дурной, [666]Ведущей души по кривым дорогам, 4 Дверь, загремев, захлопнулась за мной; И, оглянись я на дверные своды, Что б я сказал, подавленный виной? 7 Мы подымались в трещине породы, Где та и эта двигалась стена, [667]Как набегают, чтоб отхлынуть, воды. 10 Мой вождь сказал: «Здесь выучка нужна, Чтоб угадать, какая в самом деле Окажется надежней сторона». 13 Вперед мы подвигались еле-еле, И скудный месяц, канув глубоко, Улегся раньше на своей постеле, 16 Чем мы прошли игольное ушко. [668]Мы вышли там, [669]где горный склон от края Повсюду отступил недалеко, 19 Я — утомясь, и вождь и я — не зная, Куда идти; тропа над бездной шла, Безлюднее, чем колея степная. 22 От кромки, где срывается скала, И до стены, вздымавшейся высоко, Она в три роста шириной была. 25 Докуда крылья простирало око, Налево и направо, — весь извив Дороги этой шел равно широко. 28 Еще вперед и шагу не ступив, Я, озираясь, убедился ясно, Что весь белевший надо мной обрыв 31 Был мрамор, изваянный так прекрасно, Что подражать не только Поликлет [670], Но и природа стала бы напрасно. [671] вернуться Семь Р(начальная буква латинского слова «рессаtum» — «грех») — означают семь смертных грехов, от которых надлежит очиститься по мере восхождения на гору Чистилища. вернуться Тарпей— Тарпейский утес римского Капитолия, где хранилась государственная казна. Когда Цезарь потребовал выдачи ему этой казны, народный трибун Луций Цецилий Метеллотказал ему, и тот силой открыл двери. вернуться «Те Deum»— латинский церковный гимн «Тебя, бога, [хвалим]». вернуться Из-за любви дурной — Любовь — причина всех человеческих дел, как добрых, так и злых, в зависимости от того, благая ли эта любовь или дурная (Ч., XVII, 91-139). вернуться Та и эта двигалась стена— то есть образовывала волнообразные выступы, так что тропа была извилиста. вернуться Мы вышли там… — Поэты достигли первого круга Чистилища, где души искупают грех гордости. вернуться Поликлет— знаменитый греческий ваятель V в. до н. э. вернуться Круговая тропа идет вдоль мраморной стены горного склона, украшенной барельефами, на которых изображены примеры смирения. |
