136 Ты это должен знать, раз ты с земли: Он звался Бранка д'Орья; [512]наша братья С ним свыклась, годы вместе провели». 139 «Что это правда, мало вероятья, — Сказал я. — Бранка д'Орья жив, здоров, Он ест, и пьет, и спит, и носит платья». 142 И дух в ответ: «В смолой кипящий ров Еще Микеле Цанке не направил, С землею разлучась, своих шагов, 145 Как этот беса во плоти оставил Взамен себя, с сородичем одним, С которым вместе он себя прославил. [513] 148 Но руку протяни к глазам моим, Открой мне их!» И я рукой не двинул, И было доблестью быть подлым с ним. 151 О генуэзцы, вы, в чьем сердце минул Последний стыд и все осквернено, Зачем ваш род еще с земли не сгинул? 154 С гнуснейшим из романцев [514]заодно Я встретил одного из вас, [515]который Душой в Коците погружен давно, 157 А телом здесь обманывает взоры. Песнь тридцать четвертая
Круг девятый — Четвертый пояс (Джудекка) — Предатели благодетелей — Люцифер — Три пасти Люцифера — Предатели величества божеского и человеческого — Центр вселенной — Восхождение к южному полушарию 1 Vexilla regis prodeunt inferni [516]Навстречу нам, — сказал учитель. — Вот, Смотри, уже он виден в этой черни». 4 Когда на нашем небе ночь встает Или в тумане меркнет ясность взгляда, Так мельница вдали крылами бьет, 7 Как здесь во мгле встававшая громада. Я хоронился за вождем, как мог, Чтобы от ветра мне была пощада. 10 Мы были там, — мне страшно этих строк, — Где тени в недрах ледяного слоя Сквозят глубоко, как в стекле сучок. 13 Одни лежат; другие вмерзли стоя, Кто вверх, кто книзу головой застыв; А кто — дугой, лицо ступнями кроя. [517] 16 В безмолвии дальнейший путь свершив И пожелав, чтобы мой взгляд окинул Того, кто был когда-то так красив, 19 Учитель мой вперед меня подвинул, Сказав: «Вот Дит [518], вот мы пришли туда, Где надлежит, чтоб ты боязнь отринул». 22 Как холоден и слаб я стал тогда, Не спрашивай, читатель; речь — убоже; Писать о том не стоит и труда. 25 Я не был мертв, и жив я не был тоже; А рассудить ты можешь и один: Ни тем, ни этим быть — с чем это схоже. 28 Мучительной державы властелин Грудь изо льда вздымал наполовину; И мне по росту ближе исполин, 31 Чем руки Люцифера исполину; По этой части ты бы сам расчел, Каков он весь, ушедший телом в льдину. 34 О, если вежды он к Творцу возвел [519]И был так дивен, как теперь ужасен, Он, истинно, первопричина зол! 37 И я от изумленья стал безгласен, Когда увидел три лица на нем; Одно — над грудью; цвет его был красен; 40 А над одним и над другим плечом Два смежных с этим в стороны грозило, Смыкаясь на затылке под хохлом. 43 Лицо направо — бело-желтым было; Окраска же у левого была, Как у пришедших с водопадов Нила. [520] 46 Росло под каждым два больших крыла, Как должно птице, столь великой в мире; Таких ветрил и мачта не несла. 49 Без перьев, вид у них был нетопырий; Он ими веял, движа рамена, И гнал три ветра вдоль по темной шири, вернуться Бранка д'Орья— см. прим. А., XXII, 88–89. вернуться В смолой кипящий ров… — Душа Бранка д'Орья оказалась в ледяном озере еще раньше, чем душа убитого им на пиру Микеле Цанке (А., XXII, 88) направилась в смоляной ров, где казнятся мздоимцы (А., XXI–XXII). В теле Бранка д'Орья дьявол занял место души, как только она замыслила вероломное убийство. Та же участь постигла его сородича, соучастника преступления. вернуться С гнуснейшим из романцев— то есть с Альбериго деи Манфреди (ст. 118) из Фаэнцы в Романье. вернуться Одного из вас— то есть Бранка д'Орья (ст. 137). вернуться Vexilla regis prodeunt inferni — К латинским словам церковного гимна «Vexilla regis prodeunt» («Близятся знамена царя») Вергилий, добавляет «inferni» («Ада»), разумея под этими знаменами шесть крыльев Люцифера, уже возникшие перед ними во мгле. вернуться Мы были там… — Поэты вступили в последний, четвертый пояс или, точнее, в центральный диск девятого круга Ада, Джудекку (ст. 117), названный так по имени апостола Иуды, который предал Христа. Здесь казнятся предатели своих благодетелей. Они вмерзли в недра ледяного слоя. вернуться Дит— Люцифер (см. прим. А., VIII, 68), по грудь возвышающийся изо льда (ст. 29) в самом центре Джудекки. Сочетая данные библейского мифа о восстании ангелов с построениями собственной фантазии, Данте по-своему рисует судьбу и облик Люцифера: некогда прекраснейший из ангелов (ст. 18, 35), он возглавил их мятеж против бога и вместе с ними был свергнут с небес в недра Земли, в средоточие вселенной. Превратясь в чудовищного Дьявола, он стал властелином Ада. Так в мире возникло зло (ст. 36). вернуться Если вежды он к Творцу возвел — То есть если он дерзостно взглянул на бога. вернуться Как у пришедших с водопадов Нила— то есть как у чернокожих эфиопов. |
