Но естество его туманит мглой, Как если б мастер проявлял уменье, Но действовал дрожащею рукой. 79 Когда ж Любовь, расположив Прозренье, Его печатью Силы нагнела, То возникает высшее свершенье. 82 Так некогда земная персть могла Стать совершеннее, чем все живое; Так приснодева в чреве понесла. 85 И в том ты прав, что естество земное Не ведало носителей таких И не изведает, как эти двое. 88 И если бы на этом я затих: «Так чем его премудрость [1400]несравненна?» — Гласило бы начало слов твоих. 91 Но чтоб открылось то, что сокровенно, Помысли, кем он был и чем влеком, Он, услыхав: «Проси!» [1401]— молил смиренно. 94 Я выразил не темным языком, Что он был царь, о разуме неложном Просивший, чтобы истым быть царем; 97 Не чтобы знать, в числе их непреложном, Всех движителей; [1402]можно ль заключить К necesse при necesse и возможном; [1403] 100 И можно ль primum motum допустить; [1404]Иль треугольник в поле полукружья, Но не прямоугольный, начертить. 103 Так вот и прежде речь клонил к тому ж я: Я в царственную мудрость направлял, Сказав про мудрость, острие оружья. 106 И ты взглянув ясней на «восставал» [1405], Поймешь, что это значит — меж царями; Их — множество, а круг хороших мал. 109 Вот, что моими сказано словами; Их смысл с твоим сужденьем совместим О праотце и о любимом нами. [1406] 112 Да будет то свинцом к стопам твоим, Чтобы ты шел неспешно, как усталый, И к «да», и к «нет», когда к ним путь незрим; 115 Затем что между шалых — самый шалый, Кто утверждать берется наобум Их отрицать с оглядкой слишком малой. 118 Ведь очень часто торопливость дум На ложный путь заводит безрассудно; А там пристрастья связывают ум. 121 И хуже, чем напрасно, ладит судно И не таким, как был, свершит возврат Тот рыбарь правды, чье уменье скудно. 124 Примерами перед людьми стоят Брис, Парменид, Мелисс и остальные, [1407]Которые блуждали наугад, 127 Савелий, Арий и глупцы иные, [1408]Что были как мечи для божьих книг И искривляли лица их прямые. 130 Никто не думай, что он столь велик, Чтобы судить; никто не числи жита, Покуда колос в поле не поник. 133 Я видел, как угрюмо и сердито Смотрел терновник, за зиму застыв, Но миг — и роза на ветвях раскрыта; 136 Я видел, как, легок и горделив, Бежал корабль далекою путиной И погибал, уже входя в залив. 139 Пусть донна Берта или сэр Мартино, [1409]Раз кто-то щедр, а кто-то любит красть, О них не судят с богом заедино; 142 Тот может встать, а этот может пасть». Песнь четырнадцатая
Четвертое небо — Солнце (окончание) — Пятое небо — Марс — Воители за веру 1 В округлой чаше от каймы к средине Спешит вода иль изнутри к кайме, Смущенная извне иль в сердцевине. 4 Мне этот образ вдруг мелькнул в уме, Когда умолкло славное светило И Беатриче тотчас вслед Фоме 7 В таких словах начать благоволила, — Настолько совершенно к их речам Уподобленье это подходило: [1410] вернуться Его премудрость— то есть премудрость Соломона. вернуться Услыхав: «Проси!»… — По библейской легенде, бог сказал Соломону: «Проси, что дать тебе», и тот испросил себе разумное сердце, чтобы судить народ. вернуться В числе их непреложном, всех движителей— то есть сколько имеется «движителей» небес (Р., II, 129 и прим.). вернуться Можно ль заключить к necesse при necesse и возможном. — То есть можно ли получить необходимое (necesse) заключение в силлогизме, где одна посылка — необходимое, а другая — возможное. вернуться Можно ль primum motum допустить. — То есть вызвано ли мировое движение первоначальным толчком (primus motys). вернуться О праотце и о любимом нами— то есть об Адаме и о Христе. вернуться Брис(или Брисон), Парменид, Мелисс— древнегреческие философы. вернуться Савелий(III в.) и Арий(IV в.) — ересиархи. вернуться Донна Берта или сэр Мартино— то есть первый встречный. вернуться Уподобленье это подходило— потому что речь Фомы была направлена от каймы(из хоровода) к средине, а речь Беатриче — наоборот. |
