109 Последнего достигнув поворота, Мы обратились к правой стороне, И нас другая заняла забота. 112 Здесь горный склон — в бушующем огне, А из обрыва ветер бьет, взлетая, И пригибает пламя вновь к стене; 115 Нам приходилось двигаться вдоль края, По одному; так шел я, здесь — огня, А там — паденья робко избегая. 118 «Тут надо, — вождь остерегал меня, — Глаза держать в поводьях неустанно, Себя все время от беды храня». 121 «Summae Deus clementiae», [930]— нежданно Из пламени напев донесся к нам; Мне было все же и взглянуть желанно, 124 И я увидел духов, шедших там; И то их путь, то вновь каймы полоска Мой взор распределяли пополам. 127 Чуть гимн умолк, как «Virum non cognosco!» [931]— Раздался крик. И снова песнь текла, Подобием глухого отголоска. 130 И снова крик: «Диана не могла В своем лесу терпеть позор Гелики, [932]Вкусившей яд Венеры». И была 133 Вновь песнь; и вновь превозносили клики Жен и мужей, чей брак для многих впредь Явил пример, безгрешностью великий. 136 Так, вероятно, восклицать и петь Им в том огне все время полагалось; Таков бальзам их, такова их снедь, 139 Чтоб язва наконец зарубцевалась. Песнь двадцать шестая
Круг седьмой (продолжение) 1 Пока мы шли, друг другу вслед, по краю И добрый вождь твердил не раз еще: «Будь осторожен, я предупреждаю!» — 4 Мне солнце било в правое плечо И целый запад в белый превращало Из синего, сияя горячо; 7 И где ложилась тень моя, там ало Казалось пламя; и толпа была, В нем проходя, удивлена немало. 10 Речь между ними обо мне зашла, И тень, я слышал, тени говорила: «Не таковы бесплотные тела». 13 Иные подались, сколь можно было, Ко мне, стараясь, как являл их вид, Ступать не там, где их бы не палило. 16 «О ты, кому почтительность [933]велит, Должно быть, сдерживать поспешность шага, Ответь тому, кто жаждет и горит! [934] 19 Не только мне ответ твой будет благо: Он этим всем нужнее, чем нужна Индийцу или эфиопу влага. 22 Скажи нам, почему ты — как стена Для солнца, словно ты еще не встретил Сетей кончины». Так из душ одна [935] 25 Мне говорила; я бы ей ответил Без промедленья, но как раз тогда Мой взгляд иное зрелище приметил. 28 Навстречу этой новая чреда Шла по пути, объятому пыланьем, И я помедлил, чтоб взглянуть туда. 31 Вдруг вижу — тени, здесь и там, лобзаньем Спешат друг к другу на ходу прильнуть И кратким утешаются свиданьем. 34 Так муравьи, столкнувшись где-нибудь, Потрутся рыльцами, чтобы дознаться, Быть может, про добычу и про путь. 37 Но только миг объятья дружбы длятся, И с первым шагом на пути своем Одни других перекричать стремятся, — 40 Те, новые: «Гоморра и Содом!», [936]А эти: «В телку лезет Пасифая [937], Желая похоть утолить с бычком!» вернуться «Summae Deus clementiae» (лат.)— «Бог высшей милости» — начальные слова молитвы о ниспослании душевной и телесной чистоты. вернуться «Virum non cognoso!» (лат.)— «Мужа не знаю!» — слова девы Марии. вернуться Позор Гелики — Диана изгнала из своего леса нимфу Гелику (Каллисто), обесчещенную Юпитером. Ревнивая Юнона превратила Гелику в медведицу, но Юпитер вознес ее на небо вместе с ее сыном Аркадом, в виде созвездий Большой Медведицы и Волопаса (Метам., II, 401–530) (ср. Р., XXXI, 32–33). вернуться Почтительность— к Вергилию и к Стацию, идущим впереди. вернуться Жаждетуслышать ответ и горитв очищающем пламени. вернуться Из душ одна— Гвидо Гвиницелли (см. ст. 74 и 91). вернуться Гоморра и Содом— по библейской легенде, города, спаленные богом за противоестественный разврат их обитателей. |
