Но столь велики тягости труда, И так для смертных плеч тяжка натуга, Что им подчас и дрогнуть — нет стыда. 67 Морской простор не для худого струга — Тот, что отважным кораблем вспенен, Не для пловца, чья мысль полна испуга. [1599] 70 «Зачем ты так в мое лицо влюблен, Что красотою сада неземного, В лучах Христа расцветшей, не прельщен? 73 Там — роза [1600], где божественное Слово Прияло плоть; там веянье лилей, [1601]Чей запах звал искать пути благого». 76 Так Беатриче; повинуясь ей, Я обратился сызнова к сраженью, Нелегкому для немощных очей. 79 Как под лучом, который явлен зренью В разрыве туч, порой цветочный луг Сиял моим глазам, укрытым тенью, 82 Так толпы светов я увидел вдруг, Залитые лучами огневыми, Не видя, чем так озарен их круг. 85 О благостная мощь, светя над ними, Ты вознеслась, свой облик затеня, Чтоб я очами мог владеть моими. 88 Весть о цветке, чье имя у меня И днем и ночью на устах, стремила Мой дух к лучам крупнейшего огня. 91 Когда мое мне зренье отразило И яркость и объем звезды живой, Вверху царящей, как внизу царила, 94 Спустился в небо светоч огневой [1602]И, обвиваясь как венок текучий, Замкнул ее в свой вихорь круговой. 97 Сладчайшие из всех земных созвучий, Чья прелесть больше всех душе мила, Казались бы как треск раздранной тучи, 100 В сравненье с этой лирой, чья хвала Венчала блеск прекрасного сапфира, Которым твердь светлейшая светла. 103 «Я вьюсь, любовью чистых сил эфира, Вкруг радости, которую нам шлет Утроба, несшая надежду мира; 106 И буду виться, госпожа высот, Пока не взыдешь к сыну и святые Не освятит просторы твой приход». 109 Такой печатью звоны кольцевые Запечатлелись; и согласный зов Взлетел от всех огней, воззвав к Марии. 112 Всех свитков мира царственный покров, [1603]Дыханьем божьим жарче оживляем И к богу ближе остальных кругов, 115 Нас осенял своим исподним краем Так высоко, что был еще незрим И там, где я стоял, неразличаем; 118 Я был бессилен зрением моим Последовать за пламенем венчанным, Вознесшимся за семенем своим. [1604] 121 Как, утоленный молоком желанным, Младенец руки к матери стремит, С горячим чувством, внешне излиянным, 124 Так каждый из огней был кверху взвит Вершиной, изъявляя ту отраду, Которую Мария им дарит. 127 Они недвижно представали взгляду, «Regina coeli» [1605]воспевая так, Что я доныне чувствую усладу. 130 О, до чего прекрасный собран злак Ларями этими, [1606]и как богато, И как посев их на земле был благ! 133 Здесь радует сокровище, когда-то Стяжанное у Вавилонских вод В изгнанье слезном, где отверглось злато. [1607] 136 Здесь древний сонм и новый сонм [1608]цветет, И празднует свой подвиг величавый, Под сыном бога и Марии, тот, 139 Кто наделен ключами этой славы. [1609] Песнь двадцать четвертая
Восьмое, звездное небо (продолжение) вернуться Веянье лилей — Лилиями здесь названы апостолы. вернуться Всех свитков мира царственный покров— то есть девятое небо, объемлющее все остальные небеса (см. прим. Р., I, 76–77). вернуться За пламенем венчанным— то есть за пламенем Марии, увенчанной огненным венцом Гавриила и вознесшейся в Эмпирей вслед за Христом. вернуться «Regina coeli» (лат.)— «Царица неба» (пасхальный гимн). вернуться Ларями этими— то есть душами праведных. вернуться Здесь радует сокровище— То есть здесь праведники наслаждаются духовным сокровищем, которое в горестной земной жизни, подобной Вавилонскомуплену еврейского народа, они скопили, отвергая мирское богатство. вернуться Древний сонм и новый сонм— то есть праведники Ветхого и Нового завета. вернуться Кто наделен ключами… — Подразумевается апостол Петр. |
