82 Хоть за рекой и не открыв чела, — Она себя былую побеждала [1024]Мощнее, чем других, когда жила. 85 Крапива скорби так меня сжигала, Что, чем сильней я что-либо любил, Тем ненавистней это мне предстало. 88 Такой укор мне сердце укусил, Что я упал; что делалось со мною, То знает та, кем я повержен был. 91 Обретши силы в сердце, над собою Я увидал сплетавшую венок [1025]И услыхал: «Держись, держись, рукою!» 94 Меня, по горло погрузи в поток, Она влекла и легкими стопами Поверх воды скользила, как челнок. 97 Когда блаженный берег был над нами, «Asperges me», [1026]— так нежно раздалось, Что мне не вспомнить, не сказать словами. 100 Меж тем она, взметнув ладони врозь, Склонилась надо мной и погрузила Мне голову, так что глотнуть пришлось. [1027] 103 Потом, омытым влагой, поместила Меж четверых красавиц [1028]в хоровод, И каждая меня рукой укрыла. 106 «Мы нимфы — здесь, мы — звезды в тьме высот; [1029]Лик Беатриче не был миру явлен, Когда служить ей мы пришли вперед. [1030] 109 Ты будешь нами перед ней поставлен; Но вникнешь в свет ее отрадных глаз Среди тех трех, чей взор острей направлен». [1031] 112 Так мне они пропели; и тотчас Мы перед грудью у Грифона стали, Имея Беатриче против нас. 115 «Не береги очей, — они сказали. — Вот изумруды, те, что с давних пор Оружием любви тебя сражали». 118 Сто сот желаний, жарче, чем костер, Вонзили взгляд мой в очи Беатриче, Все на Грифона устремлявшей взор. 121 Как солнце в зеркале, в таком величье Двусущный Зверь в их глубине сиял, То вдруг в одном, то вдруг в другом обличье. [1032] 124 Суди, читатель, как мой ум блуждал, Когда предмет стоял неизмененный, А в отраженье облик изменял. 127 Пока, ликующий и изумленный, Мой дух не мог насытиться едой, Которой алчет голод утоленный, — 130 Отмеченные высшей красотой, Три остальные, распевая хором, Ко мне свой пляс приблизили святой. 133 «Взгляни, о Беатриче, дивным взором На верного, — звучала песня та, — Пришедшего по кручам и просторам! 136 Даруй нам милость и твои уста Разоблачи, чтобы твоя вторая Ему была открыта красота!» [1033] 139 О света вечного краса живая, Кто так исчах и побледнел без сна В тени Парнаса, струй его вкушая, 142 Чтоб мысль его и речь была властна Изобразить, какою ты явилась, Гармонией небес осенена, 145 Когда в свободном воздухе открылась? Песнь тридцать вторая
Земной Рай — Древо познания 1 Мои глаза так алчно утоляли Десятилетней жажды [1034]жгучий зной, Что все другие чувства мертвы стали; 4 Взор здесь и там был огражден стеной Невнятия, влекомый неуклонно В былую сеть улыбкой неземной; 7 Но влево отклонился принужденно, Когда из уст богинь, [1035]стоявших там, Раздалось слово: «Слишком напряженно!» вернуться Она себя былую побеждала— то есть превосходила красотой. вернуться Сплетавшая венок— то есть Мательда (Ч., XXVIII, 68). вернуться «Asperges me» (лат.) — словами псалма: «Окропи меня». вернуться Глотнуть пришлосьлитейской воды, дарующей забвение грехов. вернуться Меж четверых красавиц— см. Ч., XXIX, 130–132 и прим. вернуться Мы — звезды в тьме высот — См. прим. Ч., I, 23–27. вернуться Лик Беатриче не был миру явлен — То есть небесное откровение еще не было явлено миру, когда четыре основные добродетели были ниспосланы людям, чтобы приготовить их к его восприятию. вернуться Среди тех трех, чей взор острей направлен— то есть среди трех «богословских» добродетелей. вернуться То вдруг в одном, то вдруг в другом обличье — В глазах Беатриче Грифон отражается то как лев (человек), то как орел (божество). вернуться Вторая красота Беатриче— ее уста. Первая — ее глаза, которые Данте уже увидел (ст. 115–123). вернуться Десятилетней жажды— увидеть Беатриче, умершую за десять лет до 1300 г. вернуться Из уст богинь— то есть трех «богословских» добродетелей. |
