139 Мы замерли, внимая восхваленье, Как слушали те пастухи в былом; Но прекратился трус, и смолкло пенье. 142 Мы вновь пошли своим святым путем, Среди теней, по-прежнему безгласно Поверженных в рыдании своем. 145 Еще вовек неведенье [851]так страстно Рассудок мой к познанью не влекло, Насколько я способен вспомнить ясно, 148 Как здесь я им терзался тяжело; Я, торопясь, не смел задать вопроса, Раздумье же помочь мне не могло; 151 Так, в робких мыслях, шел я вдоль утеса. Песнь двадцать первая
Круг пятый (окончание) 1 Терзаемый огнем природной жажды, Который утоляет лишь вода, Самаритянке данная однажды, [852] 4 Я, следуя вождю, не без труда Загроможденным кругом торопился, Скорбя при виде правого суда. 7 И вдруг, как, по словам Луки, явился Христос в дороге двум ученикам, Когда его могильный склеп раскрылся, — 10 Так здесь явился дух, [853]вдогонку нам, Шагавшим над простертыми толпами; Его мы не заметили; он сам 13 Воззвал к нам: «Братья, мир господень с вами!» Мы тотчас обернулись, и поэт Ему ответил знаком и словами: 16 «Да примет с миром в праведный совет Тебя неложный суд, от горней сени Меня отторгший до скончанья лет!» 19 «Как! Если вы не призванные тени, — Сказал он, с нами торопясь вперед, — Кто вас возвел на божии ступени?» 22 И мой наставник: «Кто, как этот вот, Отмечен ангелом, несущим стражу, Тот воцаренья с праведными ждет. 25 Но так как та, что вечно тянет пряжу, [854]Его кудель ссучила не вполне, Рукой Клотó намотанную клажу, 28 Его душа, сестра тебе и мне, Не обладая нашей мощью взгляда, Идти одна не может к вышине. 31 И вот я призван был из бездны Ада Его вести, и буду близ него, Пока могу руководить, как надо. 34 Но, может быть, ты знаешь: отчего Встряслась гора и возглас ликованья Объял весь склон до влажных стоп его?» 37 Спросив, он мне попал в ушко желанья Так метко, что и жажда смягчена Была одной отрадой ожиданья. 40 Тот начал так: «Гора отрешена Ото всего, в чем нарушенье чина И в чем бы оказалась новизна. 43 Здесь перемен нет даже и помина: Небесного в небесное возврат И только — их возможная причина. 46 Ни дождь, ни иней, ни роса, ни град, Ни снег не выпадают выше грани Трех ступеней у загражденных врат. [855] 49 Нет туч, густых иль редких, нет блистаний, И дочь Фавманта в небе не пестра, Та, что внизу живет среди скитаний. [856] 52 Сухих паров [857]не ведает гора Над сказанными мною ступенями, Подножием наместника Петра. 55 Внизу трясет, быть может, временами, Но здесь ни разу эта вышина Не сотряслась подземными ветрами. [858] 58 Дрожит она, когда из душ одна Себя познает чистой, так что встанет Иль вверх пойдет; тогда и песнь слышна. 61 Знак очищенья — если воля взманит Переменить обитель, [859]и счастлив, Кто, этой волей схваченный, воспрянет. вернуться Неведение — Данте не понимает, что означает это землетрясение и эта песнь, огласившая все уступы горы. вернуться Природную жаждузнания утоляет лишь«живая вода»истины, которой в евангельской легенде просит самаритянка. вернуться Так здесь явился дух— тень Публия Папиния Стация, римского поэта I в. (род. ок. 45 г. — умер ок. 96 г.), автора «Фиваиды» (поэмы о походе Семерых против Фив) и незаконченной «Ахиллеиды». Его сборник «Сильвы» был во времена Данте неизвестен. вернуться Та, что вечно тянет пряжу— парка Лахезис (Ч., XXV, 79), прядущая нить человеческой жизни. Клото (ст. 27) наматывает кудель на веретено, Лахезис сучит нить, Атропос (А., XXXIII, 126) ее перерезает. вернуться У загражденных врат— то есть у врат Чистилища. вернуться Дочь Фавманта— Ирида, вестница богов, преимущественно Юноны, олицетворение радуги. вернуться Сухие пары, по Аристотелю, порождают ветер. вернуться Подземными ветрами, по Аристотелю же, вызываются землетрясения. вернуться Переменить обитель— то есть вознестись из Чистилища в Рай. |
