133 «Не раньше, — крик их слышался за нами, — Чем истребились те, что по дну шли, Открылся Иордан пред их сынами. [798] 136 И те, кто утомленья не снесли, Когда Эней на подвиг ополчился, Себя бесславной жизни обрекли». [799] 139 Когда их сонм настолько удалился, Что видеть я его уже не мог, Во мне какой-то помысел родился, 142 Который много всяких новых влек, И я, клонясь от одного к другому, Закрыв глаза, вливался в их поток, 145 И размышленье претворилось в дрему. Песнь девятнадцатая
Круг четвертый (окончание) — Круг пятый — Скупцы и расточители 1 Когда разлитый в воздухе безбурном Зной дня слабей, чем хладная луна, Осиленный землей или Сатурном, [800] 4 А геомантам, пред зарей, видна Fortuna major там, где торопливо Восточная светлеет сторона, [801] 7 В мой сон вступила женщина: гугнива, С культями вместо рук, лицом желта, Она хромала и глядела криво. [802] 10 Я на нее смотрел; как теплота Живит издрогнувшее за ночь тело, Так и мой взгляд ей развязал уста, 13 Помог ей тотчас выпрямиться смело И гиблое лицо свое облечь В такие краски, как любовь велела. [803] 16 Как только у нее явилась речь, Она запела так, что я от плена С трудом бы мог вниманье уберечь. 19 «Я, — призрак пел, — я нежная сирена, Мутящая рассудок моряков, И голос мой для них всему замена. 22 Улисса совратил мой сладкий зов С его пути; [804]и тот, кто мной пленится, Уходит редко из моих оков». 25 Скорей, чем рот ее успел закрыться, Святая и усердная жена [805]Возникла возле, чтобы той смутиться. 28 «Вергилий, о Вергилий, кто она?» — Ее был возглас; он же, стоя рядом, Взирал, как эта чистая гневна. 31 Она ее схватила с грозным взглядом И, ткань порвав, открыла ей живот; Меня он разбудил несносным смрадом. 34 «Я трижды звал, потом оставил счет, — Сказал мой вождь, чуть я повел очами. — Вставай, пора идти! Отыщем вход». 37 Я встал; уже наполнились лучами По всей горе священные круги; Мы шли с недавним солнцем за плечами. 40 Я следом направлял мои шаги, Изогнутый под грузом размышлений, Как половина мостовой дуги. 43 Вдруг раздалось: «Придите, здесь ступени», — И ласка в этом голосе была, Какой не слышно в нашей смертной сени. 46 Раскрыв, подобно лебедю, крыла, Так говоривший нас наверх направил, Туда, где в камне лестница вела. 49 Он, обмахнув нас перьями, прибавил, Что те, «qui lugent», [806]счастье обрели, И утешенье, ждущее их, славил. 52 «Ты что? склонился чуть не до земли?» — Так начал говорить мне мой вожатый, Когда мы выше ангела взошли. 55 И я: «Иду, сомненьями объятый; Я видел сон и жаждал бы ясней Понять язык его замысловатый». 58 И он: «Ты видел ведьму древних дней, Ту самую, о ком скорбят над нами; Ты видел, как разделываться с ней. [807] 61 вернуться По библейской легенде, евреи, вышедшие из Египта по дну Чермного моря, побоялись вступить в обетованную землю. За это все совершеннолетние осуждены были умереть в пустыне, и только дети их, сорок лет спустя, наконец увидели Иордан. вернуться Малодушные спутники Энея, оставшиеся в Сицилии (Эн. V, 700–778). вернуться Смысл: «В предрассветный час, когда нагревшийся за день воздух уже не может бороться с холодными лучами луны, потому что «зной дня»успел ослабеть под влиянием холода, исходящего от землиили от Сатурна…» вернуться Геомантыгадали по фигурам на основе случайно набросанных точек. Фигура «Fortuna major»походила на крайние звезды Водолея вместе с ближайшими звездами Рыб. Данте хочет сказать, что на востоке уже взошли Водолей и частично Рыбы, то есть до восхода солнца оставалось около трех часов. вернуться Женщина, приснившаяся Данте, олицетворяет те три греха, которые искупаются в трех верхних кругах: корыстолюбие, чревоугодие и сладострастие (ср. ст. 58–59). вернуться Так и мой взгляд… — Смысл: «Только наши глаза придают очарование низменным благам, которые сами по себе мерзки». вернуться Улисс(Одиссей) был совращен с путине сиренами, а волшебницей Цирцеей. вернуться Святая и усердная жена — Старейшие комментаторы обычно видят в ней символ разума, разоблачающего лживость низменных благ. |
