118 «Клятвопреступник, вспомни про коня, — Ответил вздутый, — и казнись позором, Всем памятным до нынешнего дня!» 121 «А ты казнись, — сказал Синон, — напором Гнилой водицы, жаждой иссушен И животом заставясь, как забором!» 124 Тогда монетчик: «Искони времен Твою гортань от скверны раздирало; Я жажду, да, и соком наводнен, 127 А ты горишь, мозг болью изглодало, И ты бы кинулся на первый зов Лизнуть разок Нарциссово зерцало». [455] 130 Я вслушивался в звуки этих слов, Но вождь сказал: «Что ты нашел за диво? Я рассердиться на тебя готов». 133 Когда он так проговорил гневливо, Я на него взглянул с таким стыдом, Что до сих пор воспоминанье живо. 136 Как тот, кто, удрученный скорбным сном, Во сне хотел бы, чтобы это снилось, О сущем грезя, как о небылом, 139 Таков был я: мольба к устам теснилась; Я ждал, что, вняв ей, он меня простит, И я не знал, что мне уже простилось. 142 «Крупней вину смывает меньший стыд, — Сказал мой вождь, — и то, о чем мы судим, Тебя уныньем пусть не тяготит. 145 Но знай, что я с тобой, когда мы будем Идти, быть может, так же взор склонив К таким вот препирающимся людям: 148 Позыв их слушать — низменный позыв». Песнь тридцать первая
Колодец гигантов 1 Язык, который так меня ужалил, Что даже изменился цвет лица, Мне сам же и лекарством язву залил; [456] 4 Копье Ахилла и его отца Бывало так же, слышал я, причиной Начальных мук и доброго конца. [457] 7 Спиной к больному рву, мы шли равниной, [458]Которую он поясом облег, И слова не промолвил ни единый. 10 Ни ночь была, ни день, и я не мог Проникнуть взором в дали окоема, Но вскоре я услышал зычный рог, 13 Который громче был любого грома, И я глаза навел на этот рев, Как будто зренье было им влекомо. 16 В плачевной сече, где святых бойцов Великий Карл утратил в оны лета, Не так ужасен был Орландов зов. [459] 19 И вот возник из сумрачного света Каких-то башен вознесенный строй; И я: «Учитель, что за город это?» 22 «Ты мечешь взгляд, — сказал вожатый мой, — Сквозь этот сумрак слишком издалека, А это может обмануть порой. 25 Ты убедишься, приближая око, Как, издали судя, ты был неправ; Так подбодрись же и шагай широко». 28 И, ласково меня за руку взяв: «Чтобы тебе их облик не был страшен, Узнай сейчас, еще не увидав, 31 Что это — строй гигантов, а не башен; Они стоят в колодце, вкруг жерла, И низ их, от пупа, оградой скрашен». 34 Как, если тает облачная мгла, Взгляд начинает различать немного Все то, что муть туманная крала, 37 Так, с каждым шагом, ведшим нас полого Сквозь этот плотный воздух под уклон, Обман мой таял, и росла тревога: 40 Как башнями по кругу обнесен Монтереджоне [460]на своей вершине, Так здесь, венчая круговой заслон, 43 Маячили, подобные твердыне, Ужасные гиганты, те, кого Дий, в небе грохоча, страшит поныне. [461] 46 Уже я различал у одного Лицо и грудь, живот до бедер тучных И руки книзу вдоль боков его. вернуться Нарциссово зерцало— то есть вода, в которую смотрелся влюбленный в свое отражение Нарцисс (Метам., III, 346–510). вернуться ЯзыкВергилия, ужалившийДанте упреком и вызвавший на его лицекраску стыда, сам жеисцелил его душевную рану утешением. вернуться Копье Ахилла, унаследованное им от его отцаПелея, наносило раны, которые могли быть исцелены только вторичным ударом того же копья. вернуться Мы шли равниной— отделяющей десятый ров Злых Щелей от центрального колодца (см. прим. А., XVIII, 1-18). вернуться В плачевной сече… — Старофранцузская «Песнь о Роланде» рассказывает, что, когда Великий Карлвозвращался из похода в Испанию, его племянник Роланд ( Орланд) подвергся в Ронсевальской долине нападению сарацинских полчищ. Зовя на помощь, Роланд с такою силой затрубил в рог, что у него лопнули жилы на висках. Карл услышал его далеко за горами, но было уже поздно. вернуться Монтереджоне— замок в Сьенской области. Он стоит на холме, и стена его была увенчана четырнадцатью башнями. вернуться Гиганты (греч. миф.), пытавшиеся приступом взять небо и низвергнутые молниями Дия(Зевса). |
