115 Иной надеется подняться вдвое, Поправ соседа, — этот должен пасть, И лишь тогда он будет жить в покое; 118 Иной боится славу, милость, власть Утратить, если ближний вознесется; И неприязнь томит его, как страсть; 121 Иной же от обиды так зажжется, Что голоден, пока не отомстит, И мыслями к чужой невзгоде рвется. 124 И этой вот любви троякий вид Оплакан там внизу; но есть другая, Чей путь к добру — иной, чем надлежит. 127 Все смутно жаждут блага, сознавая, Что мир души лишь в нем осуществим, И все к нему стремятся, уповая. 130 Но если вас влечет к общенью с ним Лишь вялая любовь, то покаянных Казнит вот этот круг, где мы стоим. 133 Еще есть благо, полное обманных, Пустых отрад, в котором нет того, В чем плод и корень благ, для счастья данных. 136 Любовь, чресчур алкавшая его, В трех верхних кругах предается плачу; Но в чем ее тройное естество, 139 Я умолчу, чтоб ты решил задачу». [783] Песнь восемнадцатая
Круг четвертый (продолжение) 1 Закончил речь наставник мой высокий И мне глядел в глаза, чтобы узнать, Вполне ли я постиг его уроки. 4 Я, новой жаждой мучимый опять, Вовне молчал, внутри твердил: «Не дело Ему, быть может, слишком докучать». 7 Он, как отец, поняв, какое тлело Во мне желанье, начал разговор, Чтоб я решился высказаться смело. 10 И я: «Твой свет так оживил мне взор, Учитель, что ему наглядным стало Все то, что перед ним ты распростер; 13 Но, мой отец, еще я знаю мало, Что? есть любовь, в которой всех благих И грешных дел ты полагал начало». 16 «Направь ко мне, — сказал он, — взгляд своих Духовных глаз, и вскроешь заблужденье Слепцов, [784]которые ведут других. 19 В душе к любви заложено стремленье, И все, что нравится, ее влечет, Едва ее поманит наслажденье. 22 У вас внутри воспринятым живет Наружный образ, к вам запав — таится И душу на себя взглянуть зовет; 25 И если им, взглянув, она пленится, То этот плен — любовь; природный он, И наслажденьем может лишь скрепиться. 28 И вот, как пламень кверху устремлен, И первое из свойств его — взлетанье К среде, где он прочнее сохранен, [785]— 31 Так душу пленную стремит желанье, Духовный взлет, стихая лишь тогда, Когда она вступает в обладанье. 34 Ты видишь сам, как истина чужда Приверженцам той мысли сумасбродной, Что, мол, любовь оправдана всегда. 37 Пусть даже чист состав ее природный; Но если я и чистый воск возьму, То отпечаток может быть негодный». 40 «Твои слова послушному уму Раскрыли суть любви; но остается Недоуменье, — молвил я ему. — 43 Ведь если нам любовь извне дается И для души другой дороги нет, Ей отвечать за выбор не придется». 46 «Скажу, что видит разум, — он в ответ. — А дальше — дело веры; уповая, Жди Беатриче, и обрящешь свет. 49 Творящее начало, пребывая Врозь с веществом в пределах вещества, Полно особой силы, каковая 52 В бездействии незрима, хоть жива, А зрима лишь посредством проявленья; [786]Так жизнь растенья выдает листва. вернуться Вергилий излагает учение о любви как об источнике всякого добра и зла и поясняет градацию кругов Чистилища: круги I, II, III — любовь к «чужому злу», то есть зложелательство (гордость, зависть, гнев); круг IV — недостаточная любовь к истинному благу (уныние); круги V, VI, VII — чрезмерная любовь к ложным благам (корыстолюбие, чревоугодие, сладострастие). вернуться Слепцов— то есть эпикурейцев, утверждающих, что «любовь оправдана всегда» (ст. 34–36). вернуться К среде, где он прочнее сохранен— то есть к сфере огня (см. прим. Ч., IX, 30). вернуться Творящее начало, по учению схоластов, есть то, что, соединяясь с веществом, придает ему тот или иной вид бытия. Для человека творящим началом является душа, пребывающая врозь с веществом в пределах вещества. Таящаяся в ней «особая сила»и есть «природная любовь» (Ч., XVII, 19–27; XVIII, 19–27). |
