97 Он, изгнанный, от Цезаря отринул Сомнения, сказав: «Кто снаряжен, Не должен ждать, чтоб час удобный минул». 100 О, до чего казался мне смущен, С обрубком языка, торчащим праздно, Столь дерзостный на речи Курион! [417] 103 И тут другой, увечный безобразно, Подняв остатки рук в окрестной мгле, Так что лицо от крови стало грязно, 106 Вскричал: «И Моску вспомни в том числе, Сказавшего: «Кто кончил, — дело справил». Он злой посев принес родной земле». [418] 109 «И смерть твоим сокровным!» — я добавил. Боль болью множа, он в тоске побрел И словно здравый ум его оставил. 112 А я смотрел на многолюдный дол И видел столь немыслимое дело, Что речь о нем я вряд ли бы повел, 115 Когда бы так не совесть мне велела, Подруга, ободряющая нас В кольчугу правды облекаться смело. 118 Я видел, вижу словно и сейчас, Как тело безголовое шагало В толпе, кружащей неисчетный раз, 121 И срезанную голову держало За космы, как фонарь, и голова Взирала к нам и скорбно восклицала. 124 Он сам себе светил, и было два В одном, единый в образе двойного, Как — знает Тот, чья власть во всем права. 127 Остановясь у свода мостового, Он кверху руку с головой простер, Чтобы ко мне свое приблизить слово, 130 Такое вот: «Склони к мученьям взор, Ты, что меж мертвых дышишь невозбранно! Ты горших мук не видел до сих пор. 133 И если весть и обо мне желанна, Знай: я Бертрам де Борн, тот, что в былом Учил дурному короля Иоанна. 136 Я брань воздвиг меж сыном и отцом: [419]Не так Ахитофеловым советом Давид был ранен и Авессалом. [420] 139 Я связь родства расторг пред целым светом; За это мозг мой отсечен навек От корня своего в обрубке этом: 142 И я, как все, возмездья не избег». Песнь двадцать девятая
Круг восьмой — Девятый ров (окончание) — Десятый ров — Поддельщики металлов 1 Вид этих толп и этого терзанья Так упоил мои глаза, что мне Хотелось плакать, не тая страданья. 4 «Зачем твой взор прикован к глубине? Чего ты ищешь, — мне сказал Вергилий, — Среди калек на этом скорбном дне? 7 Другие рвы тебя не так манили; Знай, если душам ты подводишь счет, Что путь их — в двадцать две окружных мили. 10 Уже луна у наших ног плывет; Недолгий срок осталось нам скитаться, И впереди тебя другое ждет». 13 Я отвечал: «Когда б ты мог дознаться, Что я хотел увидеть, ты и сам Велел бы мне, быть может, задержаться». 16 Так говоря в ответ его словам, Уже я шел, а впереди вожатый, И я добавил: «В этой яме, там, 19 Куда я взор стремил, тоской объятый, Один мой родич [421]должен искупать Свою вину, платя столь тяжкой платой». 22 И вождь: «Раздумий на него не трать; Что ты его не встретил, — нет потери, И не о нем ты должен помышлять. 25 Я видел с моста: гневен в высшей мере, Он на тебя указывал перстом; Его, я слышал, кто-то назвал Джери. 28 Ты в это время думал о другом, Готфорского приметив властелина, [422]И не видал; а он ушел потом». вернуться Вот он… — Это Гай Скрибоний Курион, народный трибун, перешедший на сторону Цезаря в его борьбе с Помпеем (49 г. до н. э.). Данте следует рассказу Лукана («Фарсалия», I, 266–295), по которому Курион, изгнанный из Рима, прибыл к Цезарю в Ариминум (Римини) и побудил его немедля начать гражданскую войну. вернуться И тут другой… — Моска деи Ламберти (умер в 1243 г.), которого Данте хотел увидеть в Аду (А., VI, 81). Имя его связано с кровавым эпизодом, послужившим, по преданию, началом разделения флорентийской знати на гибеллинов и гвельфов. Это он, приведя поговорку: «Кто кончил — дело справил», склонил своих родичей и друзей убить Буондельмонте (см. прим. Р., XVI, 136–141). вернуться Бертрам(Бертран) де Борн, виконт Готфорский — знаменитый провансальский трубадур второй половины XII в., много воевавший и с родным братом, и с соседями и возбуждавший других к войне. Под его влиянием принц Генрих (1155–1183), старший сын английского короля Генриха II, поднял мятеж против своего отца, который еще при жизни короновал его (отсюда — титул: «король»). Называя его Иоанном, Данте, вероятно, смешивал принца Генриха с его младшим братом. вернуться Ахитофел— в библейской легенде — советник царя Давида, поощрявший его сына Авессалома, когда тот восстал против отца. вернуться Один мой родич— Джери дель Белло, то есть Джери сын Белло (Габриелло). Брат Белло, Беллинчоне, приходился Данте дедом (см. прим. Р., XV, 94). Джери жил в середине XIII в. По словам старых комментаторов, он был не только зачинщиком многих распрей, но даже убийцей, и пал от руки некоего Бродайо Саккетти. К 1300 г. родичи Джери еще не отомстили за него родне Саккетти, и это тяготит Данте (ст. 31–36), который, как сын своего века, считал кровную месть правом и обязанностью члена рода. вернуться Готфорского приметя властелина— то есть Бертрана де Борна (см. А., XXVIII, 134–136 и прим.). |
