124 Я вижу, что вовек не утолен Наш разум, если Правдой непреложной, Вне коей правды нет, не озарен. 127 В ней он покоится, как зверь берложный, Едва дойдя; и он всегда дойдет, — Иначе все стремления ничтожны. 130 От них у корня истины встает Росток сомненья; так природа властно С холма на холм ведет нас до высот. 133 Вот что дает мне смелость, манит страстно Вас, госпожа, почтительно спросить О том, что для меня еще неясно. 136 Я знать хочу, возможно ль возместить Разрыв обета новыми делами И груз их на весы к вам положить». 139 Она такими дивными глазами Огонь любви метнула на меня, Что веки у меня поникли сами, 142 И я себя утратил, взор склоня. Песнь пятая
Первое небо — Луна (окончание) — Второе небо — Меркурий — Честолюбивые деятели 1 Когда мой облик пред тобою блещет И свет любви не по-земному льет, Так, что твой взор, не выдержав, трепещет, 4 Не удивляйся; это лишь растет Могущественность зренья и, вскрывая, Во вскрытом благе движется вперед. 7 Уже я вижу ясно, как, сияя, В уме твоем зажегся вечный свет, Который любят, на него взирая. 10 И если вас влечет другой предмет, То он всего лишь — восприятий ложно Того же света отраженный след. 13 Ты хочешь знать, чем равноценным можно Обещанные заменить дела, Чтобы душа почила бестревожно». 16 Так Беатриче в эту песнь вошла И продолжала слова ход священный, Чтоб речь ее непрерванной текла: 19 «Превысший дар создателя вселенной, Его щедроте больше всех сродни И для него же самый драгоценный, — 22 Свобода воли, коей искони Разумные создания причастны, Без исключенья все и лишь они. 25 Отсюда ты получишь вывод ясный, Что значит дать обет, — конечно, там, Где бог согласен, если мы согласны. 28 Бог обязаться дозволяет нам, И этот клад, [1147]такой, как я сказала, Себя ему приносит в жертву сам. 31 Где ценность, что его бы заменяла? А в отданном ты больше не волен, И жертвовать чужое — не пристало. 34 Ты в основном отныне утвержден; Но так как церковь знает разрешенья, [1148]С чем как бы спорит сказанный закон, 37 Не покидай стола без замедленья: Кусок, который съел ты, был тугим И требует подмоги для сваренья. 40 Открой же разум свой словам моим И в нем замкни их; исчезает вскоре То, что, услышав, мы не затвердим. 43 Две стороны мы видим при разборе Подобных жертв: одну мы видим в том, Чем жертвуют; другую — в договоре. 46 Последний обязателен во всем, Пока не выполнен, как изъяснялось Уже и выше точным языком. 49 Вот почему евреям полагалось, — Ты помнишь, — жертвовать из своего, Хоть жертва иногда и заменялась. 52 Зато второе, то есть существо, Бывает и таким, что есть пределы, В которых можно изменить его. 55 Но бремя плеч своих и самый смелый Менять не смеет и обязан несть, Пока недвижны желтый ключ и белый. [1149] 58 Да и обмен нелепым надо счесть, Когда предмет, имевшийся доселе, Не входит в новый, как четыре в шесть. [1150] 61 вернуться И этот клад— то есть свободная воля. вернуться Разрешенья— то есть освобождения от обета. вернуться Пока недвижны желтый ключ и белый — То есть пока замены обета не разрешит церковь. Белый и желтый, то есть серебряный и золотой, ключи — символ церковной власти (Ч., IX, 117–129). вернуться Как четыре в шесть — Новый обет должен быть строже предыдущего. |
