139 Тут он помчался вспять и скрылся где-то. Песнь тринадцатая Круг седьмой — Второй пояс — Насильники над собою и над своим достоянием 1 Еще кентавр не пересек потока, Как мы вступили в одичалый лес, Где ни тропы не находило око. 4 Там бурых листьев сумрачен навес, Там вьется в узел каждый сук ползущий, Там нет плодов, и яд в шипах древес. 7 Такой унылой и дремучей пущи От Чечины и до Корнето [150]нет, Приют зверью пустынному дающей. 10 Там гнезда гарпий, их поганый след, Тех, что троян, закинутых кочевьем, Прогнали со Строфад предвестьем бед. [151] 13 С широкими крылами, с ликом девьим, Когтистые, с пернатым животом, Они тоскливо кличут по деревьям. 16 «Пред тем, как дальше мы с тобой пойдем, — Так начал мой учитель, наставляя, — Знай, что сейчас мы в поясе втором, 19 А там, за ним, пустыня огневая. Здесь ты увидишь то, — добавил он, — Чему бы не поверил, мне внимая». 22 Я отовсюду слышал громкий стон, Но никого окрест не появлялось; И я остановился, изумлен. 25 Учителю, мне кажется, казалось, Что мне казалось, будто это крик Толпы какой-то, что в кустах скрывалась. 28 И мне сказал мой мудрый проводник: «Тебе любую ветвь сломать довольно, Чтоб домысел твой рухнул в тот же миг». 31 Тогда я руку протянул невольно К терновнику и отломил сучок; И ствол воскликнул: «Не ломай, мне больно!» 34 В надломе кровью потемнел росток И снова крикнул: «Прекрати мученья! Ужели дух твой до того жесток? 37 Мы были люди, а теперь растенья. И к душам гадов было бы грешно Выказывать так мало сожаленья». 40 И как с конца палимое бревно От тока ветра и его накала В другом конце трещит и слез полно, 43 Так раненое древо источало Слова и кровь; я в ужасе затих, И наземь ветвь из рук моих упала. 46 «Когда б он знал, что на путях своих, — Ответил вождь мой жалобному звуку, — Он встретит то, о чем вещал мой стих, [152] 49 О бедный дух, он не простер бы руку. Но чтоб он мог чудесное познать, Тебя со скорбью я обрек на муку. 52 Скажи ему, кто ты; дабы воздать Тебе добром, он о тебе вспомянет В земном краю, куда взойдет опять». 55 И древо: «Твой призыв меня так манит, Что не могу внимать ему, молча; И пусть не в тягость вам рассказ мой станет. 58 От сердца Федерика и вращал их К затвору и к отвору, не звуча, 61 Хранитель тайн его, больших и малых. Неся мой долг, который мне был свят, Я не щадил ни сна, ни сил усталых. 64 Развратница [155], от кесарских палат Не отводящая очей тлетворных, Чума народов и дворцовый яд, 67 Так воспалила на меня придворных, Что Август [156], их пыланьем воспылав, Низверг мой блеск в пучину бедствий черных 70 Смятенный дух мой, вознегодовав, Замыслил смертью помешать злословью, И правый стал перед собой неправ. [157] вернуться От речки Чечиныдо города Корнето— то есть в Тосканской Маремме, нездоровой и пустынной местности вдоль Тирренского моря. вернуться Гарпии— мифические птицы с девичьими лицами, обитавшие на Строфадскихостровах. Когда Эней со своими спутниками пристал туда на пути в Италию, гарпии осквернили их пищу, и одна из них предсказала им грядущие беды, после чего троянепокинули негостеприимный остров (Эн., III, 209–269). вернуться То, о чем вещал мой стих — Вергилий рассказывает (Эн., III, 13–56), что, когда Эней, прибыв во Фракию, стал ломать миртовый куст, чтобы украсить ветвями свои алтари, из коры выступила кровь, и послышался жалобный голос погребенного здесь троянского царевича Полидора (А., XXX, 13–21; Ч., XX, 115). вернуться Я тот… — Пьер делла Винья, канцлер и фаворит императора Фридриха II (см. прим. А., X, 119), блестящий стилист и оратор. Он впал в немилость, был заточен в тюрьму, ослеплен и покончил с собой (в 1249 г.). вернуться Оба… ключа… — ключ милости и ключ немилости. вернуться Август— то есть император (Фридрих II). вернуться И правый стал перед собой неправ— невинный казнил себя. |
