Сребро и злато, червлень и белила, Отколотый недавно изумруд, Лазурь и дуб-светляк превосходило 76 Сияние произраставших тут Трав и цветов и верх над ними брало, Как бóльшие над мéньшими берут. 79 Природа здесь не только расцвечала, Но как бы некий непостижный сплав Из сотен ароматов создавала. 82 «Salve, Regina,» [628]— меж цветов и трав Толпа теней, [629]внизу сидевших, пела, Незримое убежище избрав. 85 «Покуда солнце все еще не село, — Наш мантуанский спутник нам сказал, — Здесь обождать мы с вами можем смело. 88 Вы разглядите, став на этот вал, Отчетливей их лица и движенья, Чем если бы их сонм вас окружал. 91 Сидящий выше, с видом сокрушенья О том, что он призваньем пренебрег, И губ не раскрывающий для пенья, — 94 Был кесарем Рудольфом, и он мог Помочь Италии воскреснуть вскоре, [630]А ныне этот час опять далек. [631] 97 Тот, кто его ободрить хочет в горе, Царил в земле, где воды вдоль дубрав Молдава в Лабу льет, а Лаба в море. 100 То Оттокар; он из пелен не встав, Был доблестней, чем бороду наживший Его сынок, беспутный Венцеслав. [632] 103 И тот курносый, в разговор вступивший С таким вот благодушным добряком, Пал, как беглец, честь лилий омрачивший. 106 И как он в грудь колотит кулаком! А этот, щеку на руке лелея, Как на постели, вздохи шлет тайком. 109 Отец и тесть французского злодея, Они о мерзости его скорбят, И боль язвит их, в сердце пламенея. [633] 112 А этот кряжистый, поющий в лад С тем носачом, смотрящим величаво, Был опоясан, всем, что люди чтят. [634] 115 И если бы в руках была держава У юноши [635], сидящего за ним, Из чаши в чашу перешла бы слава, 118 Которой не хватило остальным: Хоть воцарились Яков с Федериком, Все то, что лучше, не досталось им. [636] 121 Не часто доблесть, данная владыкам, Восходит в ветви; тот ее дарит, Кто может все в могуществе великом. 124 Носач изведал так же этот стыд, Как с ним поющий Педро знаменитый: Прованс и Пулья стонут от обид. [637] 127 Он выше был, чем отпрыск, им отвитый, Как и Костанца мужем пославней, Чем были Беатриче с Маргеритой. [638] 130 А вот смиреннейший из королей, Английский Генрих, севший одиноко; Счастливее был рост его ветвей. [639] 133 Там, ниже всех, где дол лежит глубоко, Маркиз Гульельмо подымает взгляд; Алессандрия за него жестоко 136 Казнила Канавез и Монферрат». [640] Песнь восьмая
Долина земных властителей (продолжение) 1 В тот самый час, когда томят печали Отплывших вдаль и нежит мысль о том, Как милые их утром провожали, 4 А новый странник на пути своем Пронзен любовью, дальний звон внимая, Подобный плачу над умершим днем, — 7 Я начал, слух невольно отрешая, [641]Следить, как средь теней встает одна, К вниманью мановеньем приглашая. вернуться «Salve, Regina» (лат.)— «Славься, царица», церковный гимн. вернуться Толпа теней, сидящих в уединенной долине, — души земных властителей, которые были поглощены мирскими делами. вернуться Рудольф Габсбургский— император так называемой «Священной Римской империи» (с 1273 по 1291 г.). Он «пренебрегсвоим призваньем», то есть не пошел в Италию, чтобы подчинить ее своей власти. вернуться А ныне этот час опять далек— потому что итальянский поход германского императора Генриха VII в 1310–1313 гг. кончится неудачей. вернуться Рудольфа утешает его заклятый враг, чешский король Пржемысл — ОттокарII, павший в битве с ним в 1278 г. вернуться Курносый— французский король Филипп III Смелый, потерпел поражение в войне против Педро III Арагонского и умер в 1285 г., во время отступления, «омрачив честь лилий»своего герба. Его собеседник, только по виду благодушный добряк, — Генрих Толстый, король наваррский (умер в 1274 г.), выдавший свою дочь за сына Филиппа Смелого, Филиппа IV Красивого (царствовал в 1285–1314 гг.). Отец и тесть скорбят о «мерзости»Филиппа IV, «французского злодея», которого Данте клеймит не раз. вернуться Еще два врага «поют в лад»: кряжистый, Педро III Арагонский, и носач, Карл I Анжуйский. Карл, граф Анжуйский (ок. 1226–1285), брат Людовика IX Французского, был призван папами для борьбы против Манфреда (см. прим. Ч., III, 112–113) и в 1268 г. овладел Неаполем и Сицилией. В 1282 г. в Палермо вспыхнуло восстание против французов («Сицилийская вечерня»), и королем Сицилии был избран Педро III Арагонский (умер в 1285 г.). За Карлом осталось Неаполитанское королевство. вернуться Юноша— старший сын Педро III, Альфонсо III (умер в 1291 г.). вернуться Яков II Арагонский(умер в 1327 г.) и Федериго ( Федерик) II Сицилийский (умер в 1337 г.) — второй и третий сыновья Педро. «Все то, что лучше», то есть отцовскую доблесть, они не унаследовали. вернуться Носач, Карл I Анжуйский, тоже несчастен в своем потомстве: Прованс(Ч., XX, 61 и прим.) и Пулья(Неаполитанское королевство) стонутпод властью его сына Карла II. вернуться Карл I настолько же превосходит своего сына, Карла II, насколько Костанца, вдова Педро III (см. прим. Ч., III, 115–116), имеет больше оснований гордиться своим мужем, чем первая и вторая жены Карла I, Беатричеи Маргерита. вернуться Генрих III Английский(умер в 1272 г.) — отец Эдуарда I. вернуться Гульельмо Спадалунга, маркиз Монферратскийи Канавезский. — Восставшие против него жители города Алессандрии взяли его в плен и посадили в железную клетку, где он и умер (1292 г.). Неудачная война его сына против Алессандрии еще долго разоряла страну. вернуться Слух невольно отрешая, — невольно переставая слушать, потому что Сорделло умолк, а души кончили петь «Salve, Regina». |
