Всем было понятно, а Степан побагровел, но тоже кивнул, переворачивая копьё навершием вверх.

– Андрей, – позвал я, и мой советник тут же вырос передо мной, выпячивая грудь вперёд. – Обыщи всех убитых, начиная с главаря. Мне нужны кошели, ядра, ценные вещи.

– Будет сделано, ваше благородие! – воскликнул Андрей и сорвался с места, а я наконец позволил себе перевести дух.

Что‑то левое предплечье неприятно ноет, да и рукав под доспехом пропитался кровью. Попали копьём между пластинами защиты что ли?

Я снял наплечник, и осмотрел рану: неглубокая, но длинная, края разошлись, кровь не останавливается. Терпимо, только и делов, что кровь остановить.

Лиля, закончив с разбойником, поднялась на ноги и сразу заметила, как я изучаю руку.

– Ваше благородие, миленький, – бросилась она ко мне, закусывая губу. – Вы же ранены! Как же так, почему сразу не сказали⁈

– Не трать силы, Лиля, – покачал я головой, отстраняясь и гадая, с какой стати я стал миленьким. – Перевяжем, и хватит. Твой дар не бесконечный, а впереди ещё много работы.

Девушка замялась, явно недовольная моим решением, но, встретив мой взгляд, кивнула и достала из корзинки чистую тряпицу. Лиля аккуратно обработала края раны и быстро наложила повязку.

– Мазь бы, – заметила она, завязывая узлы на повязке. – Из календулы и подорожника. Я сварю, это недолго.

– Свари, – согласился я. – Только потом. Сейчас у тебя другие пациенты.

Лиля улыбнулась и подбежала к раненому Макару, а я повернулся к Андрею, который уже бежал ко мне с кожаным кошелём в руках.

– Вот, ваше благородие! – выпалил он, протягивая добычу. – У главаря под доспехом был спрятан. Тяжёлый такой.

Я взял кошель, развязал тесёмки и заглянул внутрь. Серебряные и золотые монеты, много ядер: на вид около трёх десятков крупиц, с десяток зёрен, а сверху лежали три ядра размером с горошину – коричневое, белое и серебристое.

Вот это улов! Неплохо, очень неплохо.

– Сколько там? – поинтересовался Андрей, заглядывая через мое плечо и вытягивая шею.

– Жители Дубровки! Денег у главаря бандитов столько, что нам на полную закупку на заставе хватит! – громко объявил я, пряча кошель. – И на лошадь ещё останется. А ядра вообще отдельный разговор, их больше трёх десятков и есть крупные.

– Это что же получается? – раздался громкий голос Гаврилы, подходящего ко мне. – Бандюги к нам с намерением деревню разорить пришли, а вышло наоборот: это мы их обчистили и теперь заживём ещё лучше?

– Вот бы выяснить, где ещё такие щедрые гости водятся, – мечтательно протянул Илья, прикасаясь к раненому плечу. – Мы бы к ним в гости сходили, глядишь, и на каменный терем бы насобирали.

– А то и деревню в город превратили бы, – подхватил Андрей, хитро прищуриваясь. – А потом придёт наш барон к князю такой в Томск и доложит: «Ваше сиятельство, мы славно потрепали врага на юге!» А князь такой удивится: «Как? У нас же нет врагов на юге!» А его благородие спокойно так ответит: «Теперь есть, ваше сиятельство!»

Гаврила захохотал так, что женщины испуганно заоглядывались, остальные тоже засмеялись и громче всех смеялся Андрей, придавая вес своей же шутке. Илья схватился за живот от смеха, а Сергей, который обычно отличался скупостью на эмоции, издал короткий хрюкающий смешок.

Напряжение, висевшее над всеми после боя, наконец‑то спало, и люди начали понемногу расслабляться.

– Смех смехом, но нам нужны рабочие руки, – произнёс я, когда все отсмеялись. – Поля расширять, дома строить, в дружине людей всё ещё мало. Гаврила, вспомни неподалёку деревни, какие знаешь, стоит туда наведаться, и на заставе объявление разместить нужно. Пусть все знают, что Дубровка даст приют всем желающим. Денег, – я поднял кошель главаря над головой, – теперь у нас ещё больше стало.

Староста важно расправил плечи и погладил бороду.

– Организуем, ваше благородие, – прогудел он, кивая с важным видом. – Всё сделаем, как надо.

– Андрей, распорядись, чтобы убитых обыскали полностью, а потом похоронили в лесу, подальше от реки, – приказал я. – Оружие и доспехи все собрать, стрелы тоже. Макар потом посмотрит, что на перековку, а что сгодится.

– Хорошо, ваше благородие! – воскликнул ещё красный от смеха Андрей и побежал отдавать распоряжения.

Вечером, когда раненые были размещены по домам, мёртвые похоронены, а трофеи сложены в нашем дворе под навесом, я собрал всех в столовой.

– Сегодня мы сделали важное дело, – начал я, и все притихли. – Мы отстояли нашу деревню. Не без ран, конечно, но и без невозвратных потерь. И за это отдельная благодарность Лиле.

Девушка, сидевшая у окна, опустила глаза и залилась румянцем.

– Объявляю нашу Лилию боевым лекарем Дубровской дружины, – продолжил я, и по столовой прокатился одобрительный гул. – Отныне она отвечает за здоровье всех, кто выходит с нами на бой.

Лиля подняла голову и посмотрела на меня так серьёзно, что я на мгновение увидел в ней не юную девушку, а взрослую, уверенную в себе женщину.

– Я не подведу, ваше благородие, – тихо и твёрдо произнесла она.

Перебинтованный почти до состояния мумии Родион неожиданно легко поднялся с лавки и подошёл к Лиле.

– Ты меня сегодня с того света вытащила, – сказал он дрогнувшим голосом. – Я уж думал, всё, жизни конец. А тут тепло по телу разлилось, и боль ушла, будто и не было ничего, – Родион поклонился в пояс девушке. – Спасибо, Лиля, от души!

Девушка покраснела ещё больше и тут Макар с забинтованной головой поднял кружку с квасом.

– Я, если честно, плохо помню, что было после того, как мне по голове прилетело, – признался он. – Но помню, как ты надо мной стояла, и от тебя свет шёл. Тёплый такой. Я тогда подумал: всё, помираю, ангелы меня уже встречают. Открываю глаза – а это Лиля.

По столовой прокатился смех, люди смотрели на Лилю с обожанием, а она сидела красная и не знала, куда деть руки.

– Ну всё, хватит смущать моего боевого лекаря, – сказал я, поднимая кружку. – За Лилю!

– За Лилю! – грохнули разом все, и даже Верный, лежавший у печи, поднял морду и тявкнул, будто тоже хотел сказать тост.

Илья отпил квасу, отставил кружку и поднялся, держась за перевязанное плечо.

– Вот что я скажу, – начал он, переводя взгляд с девушки на меня. – Лиля у нас целительница от Бога, слов нет, но деревню сегодня спас барон. Если бы не его магия, не его меч, не его светлая голова, то лежать бы нам всем в земле.

Илья замолчал, перевёл дух и обвёл рукой мужиков.

– Я сам видел, как его благородие первым бросился вперёд, как встретил их стрелы, как огнём и ветром сломал их натиск! – продолжил он, повышая голос. – Я уж думал, всё, конец, когда меня мечом зацепило. А барон рубил их, как сухостой, и не отступил ни на шаг! Так что пусть Лиля на нас не обижается, но сегодня мы все живы только благодаря его благородию!

Макар, сидевший рядом с сыновьями, степенно кивнул, погладил бороду и поднялся следом, опираясь на стол.

– Верно говорит Илья, – прогудел кузнец, и в его голосе зазвенело сдерживаемое волнение. – Скажу прямо: без барона мы бы эту битву не выстояли. Он не побоялся выйти против тридцати, он прикрывал наших, он думал за всех. Таких, как он, за всю жизнь не встречал.

Макар повернулся ко мне и склонил голову.

– Спасибо, ваше благородие. От всех нас.

– Присоединяюсь, – негромко добавил Тимофей, поднимая кружку. – Я, старый охотник, всякого навидался, но, чтобы барон сам впереди дружины с мечом шёл… Это редкость. За вас, ваше благородие.

– И я тоже скажу! – выкрикнул Егор, вскакивая с лавки. – Я рядом с бароном бился, всё видел! Его благородие супостата как траву косил!

Я поднял руку, останавливая поток благодарностей. Эти люди смотрели на меня с искренним обожанием, и это было дороже любых наград.

– Благодарить меня будете, когда деревня станет крепостью, а вы превратитесь в настоящую дружину, – сказал я спокойно, обводя всех взглядом. – Я сделал, что должен. Каждый из вас сделал не меньше. А теперь давайте ещё по кружке кваса, и за дела.