Через час столовая была готова к первому обеду. Занавески ещё не висели, скатерть только предстояло сшить, но стол был накрыт, печь исправно грела, а на лавках уже рассаживался народ — все шестнадцать человек вместе с детьми и пришлыми. Даже бабка Марфа приковыляла с клюкой и, усевшись поудобнее, оглядела столовую с таким видом, будто принимала парад.

Я сел на нарядный стул во главе стола, оглядел свою немного разросшуюся общину и, подняв кружку с квасом, произнёс небольшой тост:

— За Дубровку. За всех нас. За то, чтобы никакие твари, никакой Хаос и никакие ссоры не сломали то, что мы строим вместе.

— За барона! — неожиданно выкрикнул Прошка, который сидел рядом с Ваней и уже успел с ним помириться.

— За барона! — подхватили все, и даже Верный, лежащий у печи, поднял голову и одобрительно стукнул хвостом по полу.

Мы отпили квасу и принялись за еду.

— Ну как стол, ваше благородие? — спросил Гаврила, поглаживая бороду и отламывая себе хлеба. — Красота?

— Красота, — согласился я, оценивая монументальность деревянного зодчества старосты. — И печка твоя не дымит. Объявляю благодарность!

— Я же говорил! — просиял Гаврила и тут же обернулся к Илье, который азартно работал ложкой, уплетая суп. — Слышал, Илюха? Не дымит печь! А ты говорил, задымит.

— Ладно, ладно, не дымит, — буркнул Илья, пряча улыбку. — Но всё равно, цыплят по осени считают.

— Да какие цыплята⁈ — возмутился Гаврила. — Печка работает! Какие тебе ещё доказательства нужны?

— Торт надо испечь, — неожиданно предложил Андрей, отпивая кваса. — Для проверки.

— Чего испечь? — захлопал глазами Гаврила. — Это ещё что такое?

— Торт. Это такое сладкое, с кремом, у графов и баронов подают. Но для этого мука, яйца и сахар нужны. И взбивать долго.

— Нет у нас сахара, — растерянно пробормотал Гаврила. — И крема тоже нет. И вообще, ты, Андрей, со своими книжками меня до цугундера доведёшь.

— До чего? — настала очередь Андрея хлопать глазами.

— До цугундера! — Гаврила поднял палец вверх. — Это такое слово, обозначает полную и безоговорочную кончину.

— Вообще-то, это значит отправить в тюрьму или подвергнуть наказаниям, — усмехнулся я, гадая как это слово могло попасть в этот мир.

— Да какая разница, — махнул рукой староста. — Цугундер он и есть цугундер.

— Такого слова нет, — нахмурился Андрей, переводя взгляд с меня на старосту. — Ни разу в книжках не видел, «цугундер» — это что-то вы сами придумали.

— Сам ты придумал! — возмутился Гаврила. — Это слово мой дед ещё говорил! И дед моего деда! Так что это твои книжки не знают ничего!

— Мужчины, — спокойно сказала Лена, доливая сыну добавки, — не спорьте. Торт я вам испеку. Без сахара, с мёдом. И цугундера никакого не будет.

Гаврила громко рассмеялся, Илья чуть не подавился супом, и даже молчаливый Сергей издал одобрительный хрюкающий смешок. Андрей улыбнулся для виду и принялся записывать что-то в своей тетради. Не иначе, как новое слово для расширения лексикона.

— Значит так, — начал я, оглядывая свой подросший отряд, построившейся после обеда перед нашим домом. Со мной уже семь человек получается, плюс собака. — Сейчас идём на серьёзную охоту. Нужны ядра для Кедра, нужно мясо, нужны шкуры. Василий, ты тоже идёшь, — я внимательно посмотрел на дровосека. — Сил хватит после скитаний по лесу?

— Барин, я в порядке, — Василий поправил ремень, на котором висел щербатый топор на длинной рукояти. — Я в лесу всю жизнь. С дровами оно, конечно, проще, чем с тварями, но по навыку почти тоже самое, знай себе руби да руби. Я не только топор, но и копьё и лук, если что, в руках держать умею. Вы только покажите, куда тыкать и стрелять.

— Покажу, — усмехнулся я, одобряя его решительный настрой. — Каждый берёт по паре копий и лук со стрелами. Выдвигаемся через десять минут.

Лес встретил нас утренней прохладой и запахом хвои. Верный бежал впереди, то и дело оглядываясь на меня и виляя хвостом. Я посылал ему мыслеобразы: «стой», «вперёд», «рядом». Пёс реагировал не всегда точно и иногда замирал, поворачивал голову и смотрел на меня, будто спрашивая: «Правильно?»

Первую стаю волков мы встретили у ручья. Мутанты с красными глазами и чёрной клочковатой шерстью пили воду, не подозревая о нашем приближении. Наш пёс чуть было не спугнул их, но я дал ему мысленную команду лечь и не гавкать и, на удивление, Верный всё сделал как надо. Что же, неплохо.

Я расставил людей полукругом, дал сигнал и семь стрел ушли в полёт почти одновременно. Четверо волков упали замертво на месте, а последних двух только подранило. Они попытались было бежать, но мы с Сергеем были точны, и они не успели скрыться в ельнике.

— Шесть штук, — подсчитал я, оглядывая добычу и анализируя этот скоротечный бой.

Василий промахнулся, а Гаврила с Ильёй хоть и не смогли сразу свалить волков замертво, но зато не промахнулись, что очень даже хорошо. Андрей и Игорь, правда, всадили стрелы в одного волка, так что надо будет сделать поправку, чтобы он в следующий раз Василия страховал.

Дровосек, который, похоже, впервые участвовал в настоящей охоте на тварей, стоял с луком в руках и ошарашенно смотрел на убитых волков.

— Никогда не видел, чтобы их так клали, словно дрова в поленницу, — проговорил Василий, качая головой. — В Томилово к нам заходила стая, так мы всей деревней отбивались топорами и вилами, двое мужиков полегли. А вы их как зайцев.

— Это потому, что вместе, — спокойно ответил Сергей, выдёргивая стрелу из груди волка. — По одному мы бы тоже боялись. А так сила.

— Собираем стрелы, ядра и идём дальше, — скомандовал я, оглядывая лес. — Это только разминка.

Вторую стаю волков выследил, а точнее вынюхал Верный, приведя нас в глубину леса, где кроны сосен смыкались над головой, создавая полумрак. Я насчитал семеро чёрных мутантов, среди которых один был заметно крупнее остальных. Устроить тир как в прошлый раз у нас не вышло — твари нас заметили и тут же рванули к нам навстречу, чувствуя за собой преимущество.

— Вожака оставьте мне, — скомандовал я, вытаскивая меч. — Василий и Гаврила, давайте с копьями ко мне, разомнёмся. Остальные выбивают крайних из луков.

Собаку я снова оставил в тылу, чтобы в пылу схватки она не попала под дружественный огонь. Ещё будут шансы у неё отличиться.

Мужики поняли без лишних слов и четыре лука ударили по стае, выбивая крайних. Я шагнул вперёд, встречая прыгнувшего вожака. Меч описал короткую дугу, и волчара рухнул на землю с разрубленной грудью, даже не успев клацнуть зубами. Рядом со мной тяжело дышал Василий, прикрывая мой левый фланг, выставив копьё, и, когда один из волков попытался зайти сбоку, дровосек без колебаний вогнал остриё ему под лопатку.

Через минуту всё было кончено. Семь волков, семь крупиц и из них попалась одна зелёная крупица и одна коричневая, что особенно порадовало. В прошлой партии волков тоже выпала зелёная крупица и это значит, что уже сейчас мы набили ядер на три дня Кедру. Я довольно улыбнулся, представляя, как обрадуется Лиля, как подрастёт Кедр.

— Ну ты дал, Вася! — Гаврила хлопнул дровосека по плечу. — Первый бой и сразу волка завалил!

— Так я ж не один, — смутился Василий, вытирая пот со лба. — Если бы не вы все, меня бы давно сожрали. Я просто стоял и копьё держал.

— Молодец, — сказал я дровосеку, оглядывая лес. — Не растерялся, толк будет из тебя.

Дальнейший путь лежал через густой ельник. Ветки хлестали по лицам, ноги путались во мху, и я уже собирался дать команду на небольшой привал, когда Верный вдруг замер, припал к земле и глухо зарычал. Шерсть на его загривке встала дыбом.

— Тихо, — шепнул я, поднимая руку. — Всем приготовиться.

Из-за поваленного ствола, метрах в пятнадцати от нас, поднялось нечто, чего я ещё не видел. Тварь напоминала краба, скрещённого с черепахой и размером с взрослую свинью. Тело, покрытое бугристым серо-зелёным хитином, опиралось на шесть кривых конечностей, которые при движении издавали отвратительный скрежещущий звук, будто кто-то проводил гвоздём по стеклу. Из передней части туши торчала длинная змеиная шея, увенчанная уродливым клювом с мелкими зубами внутри.