– Скажи мне, барон, – произнёс князь, отпивая из кубка и глядя на меня с любопытством. – Сколько человек понадобится для похода на Юргу?

Я отставил кубок и посмотрел на князя.

– Думаю, полсотни хватит, – ответил я, вытирая губы салфеткой. – И лучников с зачарованными стрелами побольше.

– Почему только стрелами? – спросил он, вскидывая бровь. – У нас и колящее и рубящее оружие стихиями бьёт. Мечи, копья, алебарды, топоры – всё магическое.

– Я так ещё не умею, – признался я, чувствуя, как Андрей за столом замер с поднесённой ко рту ложкой. – Только стрелы зачаровываю.

Брови медленно поползли вверх.

– Странно, а мне доложили, что ты не одарённый, – произнёс он, подаваясь вперёд. – Где ж ты так научился?

– По книгам, – ответил я просто. – Методом проб и ошибок.

Князь помолчал, глядя на меня так, будто видел впервые. Потом усмехнулся и покачал головой.

– Раз такой учёный, – произнёс он, отправляя в рот кусок жареного мяса, – распоряжусь, чтобы тебе выдали магические книги про то, как оружие зачаровывать. Будет легче тебе монстров бить.

Я чуть не поперхнулся виноградным соком. Книги по зачаровыванию оружия! Неплохо, в хозяйстве пригодятся.

– Благодарю, ваше сиятельство, – поблагодарил я, сдерживая довольную улыбку. – Это очень щедрый дар.

Андрей за столом издал сдавленный звук, и его глаза загорелись так, что, казалось, освещали весь стол. Ещё бы, новые книги по магии! Он так радовался, словно магии собирался учиться он сам.

В этот момент я решил задать вопрос, который не давал мне покоя с самого начала.

– Ваше сиятельство, – произнёс я, откладывая вилку. – Вот я Оболенский, но родом из Агеевки. Как‑то это не очень логично.

Князь вдруг нахмурился, и его лицо вдруг посерьёзнело. Он помолчал, глядя в сторону, будто решая что‑то для себя, и наконец произнёс:

– Это отдельный разговор, барон. Не здесь и не сейчас.

Я кивнул, принимая ответ. Не сейчас так не сейчас, можно и подождать.

– Тогда у меня для вас есть ещё новость, – сказал я, понижая голос и наклоняясь ближе к князю. – Один из приграничных баронов, Подпольский, содержит банду разбойников. Они действуют под его руководством, на нас напали на дороге, собирались ограбить, да не вышло.

Князь замер с кубком в руке, и его лицо медленно наливалось краской.

– Да не может быть! – воскликнул он. – Подпольский? Он же из старинного рода, служит мне верой и правдой, налоги исправно платит. Что‑то ты, барон, тут перепутал.

– Вот, смотрите, – спокойно ответил я, доставая из кармана кожаный кошель с гербом Подпольского. – Это я забрал у главаря разбойников. А ещё под рубахой у него был нагрудный знак припрятан.

Князь взял кошель и нагрудный знак, повертел в руках, и его лицо стало мрачнее тучи.

– Надо проверить, – произнёс он тихо, и его пальцы сжались в кулак. – Пошлём по‑тихому разведку с прикрытием. Если подтвердится… – по его лицу стало видно, что в этом случае Подпольскому не позавидуешь. – А я думал, разбойники все сами по себе. Никак не изведём эту заразу, все облавы словно заранее чуют.

– Может, где и сами, – ответил я, пожимая плечами. – Но на юге они точно не самостоятельны.

Князь кивнул, и его лицо стало жёстким и решительным.

– Что ж, барон, – произнёс он, поднимая кубок. – За верную службу и за то, чтобы наши враги получили по заслугам.

После ужина нас развели по покоям. Слуга, молодой парень с безучастным лицом, провёл нас по длинному коридору, освещённому свечами в настенных канделябрах, и распахнул дверь в просторную комнату с двумя кроватями под пологами, резным комодом и окном, выходящим во внутренний двор. Лиле досталась соседняя комната.

Андрей, едва переступив порог, разбежался и с размаху прыгнул на кровать, раскинув руки и ноги.

– Вот это я понимаю, – пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку и явно не собираясь выбираться. – Ваше благородие, я, кажется, влюбился.

– В кого это опять? – спросил я, оглядывая помещение.

– В кровать, – с блаженным видом Андрей перевернулся на спину и закинул ноги на спинку кровати. – Не думал, что так бывает, но любовь странная штука. Можно сказать, непредсказуемая.

Я усмехнулся, снимая ремень с мечом. Вот же болтун, в кровать он влюбился.

К нам заглянула Лиля. Она постояла на пороге, теребя край рукава, потом медленно, будто набираясь смелости, подошла ко мне.

– Ваше благородие, – тихо сказала она, глядя на меня снизу вверх. – А вы правда хотите, чтобы я стала вашей женой? Это же не специально для князя было сказано?

Волнуется. Взгляд серьёзный и совсем взрослый. Сейчас всё проясним до конца.

– Лиля, я тебе нравлюсь? – спросил я с лёгкой улыбкой.

– Очень! – выпалила она, и её щёки залились краской. – Очень‑очень! А я вам?

– И ты мне очень нравишься, – ответил я уверенно, глядя ей в глаза. – Только вот никак не могу привыкнуть, что ты уже девушка, а не подросток.

Лиля фыркнула, явно расслабляясь.

– Но я ведь умнее многих взрослых в Дубровке, – заявила она с такой уверенностью, что я невольно хмыкнул. – Да и посмотрите на меня, какой же я подросток?

– Ты намного умнее их всех вместе взятых, – согласился я, улыбаясь. – И теперь уже совсем взрослая и очень красивая.

Лиля сделала шаг ко мне и обняла, прижавшись щекой к моей груди. Я тоже нежно обнял девушки, вдыхая травяной аромат её волос.

– Ваша благородие, – прошептала Лиля. – Я вас люблю.

Я ещё сильнее обнял её, чувствуя, как бьётся её сердце.

– Даже не представляешь, как я рад это слышать, – также тихо ответил я, жалея, что не могу пока с чистой совестью ответить тем же. – Только называй меня наедине просто по имени. А то, как чужие.

Она подняла на меня счастливые глаза.

– Павел, – сказала она, будто пробуя моё имя на вкус. – Паша. Пашенька.

– Вот так уже лучше, – улыбнулся я, гладя её по волосам, потом нежно поцеловал в щёчку, в губы пока не стал. – А теперь спать.

Мой советник выполнил распоряжение ещё до того, как я его произнёс – с его горячо любимой кровати послышался сдавленный храп.

– А он всегда в сапогах спит? – с улыбкой спросила Лиля, глядя на спящего Андрея, обнимающего подушку.

– Постоянно, – подыграл я. – Никак отучить не могу.

На следующее утро завтрак нам принесли прямо в покои, Андрей позвал Лилю из соседней комнаты, и мы уселись за стол.

– А когда свадьба, ваше благородие? – с хитрой улыбкой спросил Андрей, разливая всем парное молоко по кружкам.

– После уборки урожая, – ответил я, пододвигая к себе блюдце с мёдом.

– Тогда я скажу Ждановым! – просиял Андрей и тут же округлил глаза, глядя на пятно на скатерти от пролитого молока. – Как же так неловко‑то? Вроде ровно держал… Ладно, высохнет. Я что хотел сказать‑то? В общем, Ждановы настреляют зайцев, уток, тетеревов. Стол ломиться будет!

– Да, столы на улицу вынесем, – добавил я, глядя на него с улыбкой. – Чтобы всей деревней праздновать.

Андрей выхватил тетрадь и начал что‑то черкать, бормоча под нос про «список гостей» и «меню».

– Ну что, все доели? – спросил я, вставая из‑за стола. – Поедем домой?

Андрей поднял на меня удивлённые глаза.

– А в лавки за книгами? – выпалил он, тыча пальцем в сторону окна.

– А на рынок за тканями? – подхватила Лиля с горящими глазами. – Мне же нужно… ну, для свадьбы…

– Ну естественно! – рассмеялся я, глядя на их вытянувшиеся лица. – Сначала рынок, потом книги. Или, наоборот. Разберёмся.

Главный рынок Томска раскинулся на широкой площади у городской стены. Ряды прилавков уходили вдаль, теряясь между каменными домами, и пространство было заполнено гулом голосов, ржанием лошадей, скрипом телег и запахами свежей выпечки и пряностей.

У одного из прилавков Лиля заинтересованно остановилась, и я сразу понял, что это именно то, что она искала. Глаза девушки расширились, и она, не отрываясь, смотрела на рулоны тканей, разложенные на широком столе: атлас, шёлк, бархат, тонкое полотно самых разных расцветок.