– Ладно, – сказал я, направляясь к столовой. – Гаврила, начинай собирать по списку. Андрей, пошли с новенькими поговорим.

В расширенной вдвое столовой было шумно. Новые поселенцы под предводительством Семёна Барсукова сидели за длинным столом и уплетали кашу с таким воодушевлением, будто это было не простое варево, а как минимум княжеское угощение.

Я вышел на середину и обвёл всех взглядом. Марина уже разливала добавку, Настя нарезала хлеб, а новенькие косились на них с той осторожной благодарностью, которая бывает у людей, давно не евших досыта.

– Значит, так, – сказал я, и за столом притихли. – Жить будете пока в общем доме и сразу начинаете строить сами себе жильё, а мы поможем. Тарас, – я посмотрел на начальника стройотряда, сидевшего в углу, – будешь у них за главного по стройке.

Тарас поднялся, кряжистый, с бычьей шеей, и молча кивнул.

– У Андрея в плане посмотри, где дом ставить, – продолжил я, глядя на Тараса. – Размечай место и каменные опоры под венцы сразу закладывай. А завтра их с утра в оборот бери, сегодня им устроиться надо.

– Принял, ваше благородие, – произнёс Тарас, кивая, – людей выделю.

– Семён, – обратился я к нему, и мужик сразу подобрался, – расскажи, кто у вас по ремеслу. Что умеете?

Барсуков вытер рот рукавом и отложил ложку.

– Гончары мы, ваше благородие, – сказал он, и в голосе его послышалась гордость. – Я сам, сын, двадцать годков уже ему, ещё четверо мужчин. В общем, шестеро нас, кто круг гончарный вертеть умеет. Ещё двое мужиков кожевенное дело знают, шкуры выделывают, обувь шьют. Ну а женщины наши все швеи: прядут, ткут, вышивают.

Я довольно кивнул. Гончарное дело – это именно то, чего нам не хватало. Посуду мы у купца покупали, часть из Окунёвки принесли, а тут своё производство само в руки идёт.

– Гончарную мастерскую организуете, – объявил я, и Барсуков аж привстал от неожиданности. – Сразу, не дожидаясь окончания строительства своего жилья. Помещение выделим, глины у нас на реке хватает. Швейное и кожевенное дело тоже надо расширить, будем и для себя, и на продажу одежду шить. Андрей, возьми на контроль и составь список необходимого для работы. Как раз завтра в Томск едем, на обратном пути привезём всё, что нужно.

– Будет сделано, ваше благородие! – отозвался Андрей, уже строча что‑то в тетради.

Тут со стороны мельницы донёсся металлический звон. Два удара, свои. Наверняка артель Соколова вернулась с охоты.

И точно. Матвей шагал впереди охотников, за ним топали Яша и остальные, все с мешками за плечами и довольными лицами.

– Ваше благородие, – сказал глава охотников, подходя ко мне и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Мы на тракте видели, как от вас княжеские выезжали. Всё нормально?

– Нормально, – кивнул я. – Князь оброк требует. Но я ему ещё кое‑что привезу.

Матвей приподнял бровь и переглянулся с Яшей, который тут же навострил уши.

– Факела под терем? – уточнил охотник, понижая голос.

– Нет, – усмехнулся я, скрещивая руки на груди. – Расскажу про Врата и чёрные ядра. Пора.

Матвей присвистнул, а Яша удивлённо моргнул. По лицу главного охотника было видно, что он оценил масштаб.

– Мы завтра едем с утра, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – А вы побудьте пока несколько дней на базе, мне так спокойнее будет. МОжете охотиться, как обычно, но с вами ночью дополнительная защита.

Матвей кивнул, не раздумывая.

– Добро. Мы всё равно собирались несколько дней в округе поохотиться, – он махнул рукой в сторону реки. – Хотели вдоль речки по тому берегу дальше на запад пройти.

– Раз туда пойдёте, то заодно и поселения проверьте, – сказал я, оборачиваясь, ища глазами Андрея, – что на карте в той стороне обозначены. Только осторожнее, на том берегу мы медведя четвёртого ранга не так давно прикончили, говорят и ещё кто‑то крупный бродил.

– Да, глянем, – произнёс Матвей, поглаживая шрам на щеке. – Самим интересно, что там есть, может, оружие или артефакты какие найдём.

– Да, а если там живут люди – ты знаешь, что делать. Андрей! – позвал я советника, которому что‑то втолковывала баба Марфа у калитки своего дома, и он тут же примчался ко мне, облегчённо оборачиваясь на старушку. – Выдай Матвею десять наших стрел.

Андрей сорвался с места, только пятки засверкали, и через минуту вернулся, прижимая к груди связку стрел с красными метками. Матвей принял их, повертел в руках, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

– Получилось, ваше благородие? – спросил он, глядя на красные метки на древках и осторожно прикасаясь пальцем к наконечнику. – Тепленькие, прямо как княжеские.

– Получилось благодаря вам, – кивнул я. – Пока больше не могу дать, дело это не быстрое оказалось, самим нужны.

– Они же многоразовые, – заметил Матвей, убирая стрелы в колчан. – Да и княжеские есть. Теперь меньше будем экономить и дальше ходить, зная, что у вас тоже можно брать.

Я уже собирался ответить, как из‑за угла вынырнула баба Марфа с узелком в руках и направилась к нам.

– Куда сбёг‑то от меня, рыженький? – прошамкала старуха и сунула узелок в руки Андрею. – На, похрумкаешь горошку в дороге, чтобы не уснуть.

Андрей растерянно принял узелок и закатил глаза, а баба Марфа уже ковыляла обратно, бормоча себе под нос что‑то про неразумную молодёжь.

На следующее утро всё было готово к отправлению в Томск. У ворот стояли четыре телеги, гружённые доверху.

Я оглядел свой отряд, столпившийся рядом: Андрей писал что‑то в тетради, Лиля в новых хитиновых доспехах и с сумкой трав гладила Снежку, Миша, который зачем‑то принюхивался к утреннему воздуху, Игорь с луком за спиной и пятеро бойцов из первой десятки. У ног с нетерпением крутился Верный, предвкушая дорогу, а над деревней кружила пустельга, которую я тоже решил взять для разведки.

– Ваше благородие, – Гаврила подошёл ко мне, вытаскивая из бороды крошки хлеба, оставшиеся после завтрака. – Так это, может, ещё людей возьмёте? Товару много, вдруг разбойники ограбят?

– Спокойно, – ответил я, беря под уздцы Черномора. – И так десять человек идёт, этого более чем достаточно.

Гаврила мрачно кивнул и пошёл на очередной круг вокруг телег, ещё раз проверяя крепления и тяжело вздыхая.

Из толпы провожающих вынырнула Яна и подошла ко мне.

– Ваше благородие, – с улыбкой сказала она, протягивая узелок и стреляя глазами. – Это вам. Пирожки с малиной, сама пекла. А возьмите меня с собой, пожалуйста, а? Хочется Томск посмотреть, я там никогда не была.

Я принял её узелок и усмехнулся, вспомнив, как она рвалась на Врата. Теперь и в Томск решила напроситься.

– Спасибо, Яна, за пирожки, – ответил я, передавая Андрею узелок. – Только с нами не пойдёшь, путь ещё неспокойный, слишком опасно.

Девушка чуть надула губы, но тут же снова улыбнулась и произнесла:

– Хорошо, ваше благородие, я подожду.

Вот ведь настырная какая. И чего ждать она будет не уточнила, трактовать‑то можно по‑разному. Ладно, как‑нибудь её с обозом отправлю до заставы, раз ей там так интересно.

– Трогай! – скомандовал я, вскакивая на Черномора.

Лошади фыркнули и наш обоз покатился за ворота Дубровки. Лиля ехала рядом со мной на белой лошадке, Андрей некоторое время шёл рядом, но вскоре устроился на краешке одной из телег. Вот и правильно, ноги стоптать всегда успеется.

Дорога до заставы началась спокойно. Охотники вчера постарались на славу: по обочинам то и дело валялись свежие трупы монстров, а на дороге темнели пятна чёрной крови.

Верный трусил впереди, изредка оборачиваясь, будто проверяя, все ли на месте. Миша шёл сразу за ним и сканировал окрестности на предмет опасности.

Андрей, устроившись на облучке головной телеги, хрустел горохом. Узелок бабы Марфы перекочевал к нему на колени, и мой советник с видом человека, исполняющего важную миссию, вытаскивал из него стручок за стручком.