Поджаренные огнём монстры тем временем, похоже, ослепли и метались перед частоколом совершенно хаотично, а в дыру уже лезли следующие. Да сколько же вас там⁈

– Они снова лезут! – заорал Гаврила. – Мужики, плотнее строй!

Твари были разные: скрежни с бугристыми панцирями, долгоноги на тонких лапах, огарки с раздутыми телами.

– Не пускать в деревню! – крикнул я, выпуская магию земли. – Копейщики, по бокам, под огонь не лезь! Лучники, все на настилы, бей сверху!

Я кинул на землю в районе дыры каменные шипы, а потом ещё и ещё, превратив грунт в утыканный острыми камнями огромный аппликатор Кузнецова. Те монстры, которые пробирались через дыру, тут же ранили лапы, а я методично, с короткой дистанции, расстреливал лезущих тварей огненными шарами. Пришлось воспользоваться коротким замешательством орды, чтобы восполнить запас маны.

На настиле частокола лучники как в тире обрушивали град стрел на сгрудившихся монстров и, судя периодическим дружным возгласам, относительно успешно прореживали нападающих.

Грызень уже не двигался, а со стороны конюшни раздался крик Андрея:

– Готов, гад!

Видимо, завалили прорвавшегося, молодцы.

Тем временем из дыры лезла очередная партия. Огненные шары я пускал один за другим, запас маны уже чувствительно просел, а они всё не кончались. Пришлось два раза использовать белые крупицы, восстанавливая ману, а Лиля старалась опутать корнями монстров прямо посередине дыры в частоколе, чтобы организовать затор.

Вторая десятка и часть ополчения продолжала бить с настилов стрелами, первая десятка встречала вылезающих монстров по бокам, организуя своеобразный проход, через который я стрелял прямой наводкой огненным шарами практически без остановки. Гора трупов образовалась в проходе и расползлась по нашу сторону частокола, а свежие монстры всё лезли по своим собратьям не думая останавливаться.

Наконец поток новых монстров стал замедляться. Мужики, тяжело дыша и на все лады чертыхаясь, добивали копьями тех, кто ещё шевелился. Тут и там стонали раненые, Лиля уже бросилась им помогать.

Я уже думал, что ситуация стабилизировалась, но в проёме появились долгоноги, похожие на огромных кузнечиков, с такой же способностью к прыжкам. Он пролезли в дыру втроём и тут же прыгнули в разные стороны.

Защита посыпалась. Мужики по бокам живого коридора отпрянули в разные стороны. Я успел в полёте подбить одного, а двое других неожиданно оказались у нас сразу на левом и правом флангах. Одновременно с этим у меня почти закончилась мана.

– Бейте по ногам! – крикнул я, выхватывая меч. – Лиля, держи корнями прыгунов!

Лиля удачно поймала правого, а левого попытались окружить мужики, но только попали под зубы долгонога. Кто‑то вскрикнул в опасной близости от монстра, мужики выдернули его назад и попытались задержать монстра. Я сделать ничего не мог, маны не осталось, искать белую крупицу среди прочих не было времени.

Я ринулся в ближний бой, пытаясь не дать прорваться очередной партии тварей через дыру. Меч у меня был тяжёлый, двуручный, но веса я абсолютно не ощущал, вращал им словно пушинкой. Я рубил, кромсал, меняя позицию и каждый раз нанося смертельные раны.

– Умница, Лиля! – закричал сзади Гаврила. – Мужики, а ну навались на кузнечика! Получи, гад!

Выпад, меч на себя, брызги чёрной крови. Уход от клешни, взмах, конечность летит в сторону. Не останавливаясь, полоснул ещё одного монстра. Отпрыгиваю, уходя от клацанья зубов почти перед моим лицом, и тут же подаюсь вперёд, вонзая клинок в открытую пасть.

Я рубил самозабвенно, не помня себя, перемалывая продолжающих переть в дыру монстров. Лезли они уже по одному, их поток всё же явно иссякал, способствовали этому и лучники на настиле частокола и на ближайшей башне, откуда прилетали в том числе и тяжёлые арбалетные болты.

Я расправился с очередным монстром и приготовил меч для удара, ожидая следующего на очереди.

– Всё! – закричал с настила Пахом, поднимая лук. – Всё, мужики! Ваше благородие, кончились монстры!

– Десятки добивают монстров, ополчение помогает раненым! – скомандовал я, затем снова обернулся к Лиле, которая уже стояла на коленях возле ельгинского мужика с раной в животе. – И позовите женщин!

Девушке командовать не было нужды, она знала, что делать. Впрочем, звать женщин тоже не пришлось – они высыпали к частоколу всем составом и подняли такой вой, что у меня на несколько секунд заложило уши.

Я стоял посреди двора, тяжело дыша, с мечом в руке, и смотрел, как мужики добивают раненых тварей, а женщины обступили раненых.

Всё. Отбились. Но, что самое странное, радости не было. Я оглядел двор: переломанные колья, чёрная и красная кровь на траве, мужики, которые хватали ртом воздух, стоны раненых, груды мёртвых монстров.

– Ваше благородие, – тяжело дыша, ко мне подошёл Гаврила с копьём в руках. – Всех добили.

– Все живы? – спросил я, вытирая меч о траву.

– Кажись, все, – хмуро кивнул староста. – Семеро легко раненых, трое тяжёлых, Лиля лечит.

– Хорошо. Дыру надо срочно заделать, ядра достать, трупы вытащить за ворота, а утром утащить как можно дальше от деревни и сжечь.

Гаврила кивнул и пошёл распоряжаться. Вскоре ко мне подбежал Андрей, перепачканный в чём‑то тёмном. Лицо у него было бледное, рыжие волосы всклокочены, но глаза горели азартом.

– Ваше благородие! Я подсчитал! Тридцать две штуки! Из грызня, которого вы в яму закопали, я чёрный орех достал и чёрную горошину. Остальные ядра собирать начали, потом всё соберу, пересчитаю и доложу.

– Понял, – кивнул я, – что у нас с потерями, в конюшне всё нормально?

Мой советник потускнел и опустил глаза.

– Тягловую кобылу, ту, что с краю под навесом стояла, монстр задрал, а потом сразу к дому бабы Марфы рванул, а мы за ним…

Андрей замялся, переступил с ноги на ногу, потом вздохнул и выпалил:

– В общем, забор поломали у бабы Марфы! Она ведь выскочила наперерез монстру с кочергой, представляете? На огород свой не хотела пускать, наверное, и ругалась так, что я таких слов‑то и не слышал никогда. Я уж подумал, всё, конец бабуле, монстр прямо на неё попёр!

Андрей перевёл дух и продолжил:

– Но я успел выстрелить той вашей стрелой. Попал! Монстр взревел и ко мне через горох попёр, а у самого дыра в груди. Ну, ненадолго его хватило, стрела своё дело сделала, да и мы его на копья подняли. В общем, монстра‑то мы прямо в её любимом горохе и завалили, всё перетоптали там подчистую. Она нам ещё причитала и кулаком грозила, когда мы к вам обратно побежали.

Я хмыкнул, представив себе эту картину. Вот же баба Марфа, смелости не занимать. Это же надо, с кочергой на монстра!

– Ну вы тут не виноваты, это к монстрам претензии, – сказал я с улыбкой. – Вы молодцы, что отловили его, пусть и в горохе. Хорошо хоть в колодец его не загнали, а то пришлось бы новый копать.

– Ну да, – хмыкнул Андрей, но тут же снова погрустнел. – А я из‑за этого гороха теперь буду у неё враг деревни номер один. Она же сколько его холила, каждый листик считала.

– Ладно, это дело решаемое, – махнул я рукой. – Объяви, что я сейчас говорить буду.

Андрей кивнул, а я поднялся на уцелевшую вопреки стараниям монстров вышку у ворот. Отсюда вся деревня была как на ладони: мужики грузили монстров на телеги. Тех, что покрупнее – тащили волоком, обвязав верёвками. Женщины перевязывали раненых, дети жались к матерям, испуганно озираясь.

Андрей встал посередине этого мрачного пейзажа, набрал побольше воздуха и гаркнул так, что я на вышке вздрогнул:

– Его благородие говорить будет! Всем тихо!

Вся Дубровка тут же замерла и повернулась ко мне.

– Случилось то, чего мы опасались, – начал я громким голосом. – Монстры не просто нашли нашу деревню, они решили нас истребить. Понятно, что теперь в покое они нас не оставят, но мы сражались дружно и дали им достойный отпор.

По толпе прокатился одобрительный гул.

– Да, такого у нас ещё не было, чтобы такой кучей пёрли, – прогудел Гаврила, выходя вперёд и опираясь на копьё.