Голос принадлежал Родиону, который стоял у дальней стены и светил факелом в тёмный провал. Я подошёл ближе, заглянул вниз. Бетонные ступени уходили куда‑то в темноту, покрытые слизью и плесенью, и оттуда тянуло затхлым воздухом.

Лиля подошла следом и вдруг резко остановилась, побледнев. Её глаза расширились, и она схватила меня за руку.

– Ваше благородие, там кто‑то есть, – прошептала она, глядя в темноту провала. – Живой. Я чувствую.

Я напрягся, всматриваясь в темноту. Лиля редко ошибалась в таких вещах, и если она говорит, что там кто‑то есть, значит, так оно и есть. Мужики за моей спиной сразу притихли, потянулись за оружием. Я активировал чувствование жизни и запустил огненный шар в провал.

– Я иду первым, – негромко сказал я, не отводя взгляда от провала. – За мной Андрей, следом Лиля и ещё пятеро. Остальные остаются здесь.

Я осторожно шагнул на первую ступень. Под ногой чавкнула грязь, и я медленно, шаг за шагом, начал спускаться вслед за огненным шаром.

На полпути я почувствовал три тепловых сгустка прямо по коридору. Скорее всего небольшие, может чуть выше колена, они медленно передвигались как будто хаотично.

Но стоило мне отправить огненный шар вперёд, в темноту коридора как навстречу шару метнулись три тёмные тени.

Пауки. Огромные, размером с большую собаку каждый, с чёрными мохнатыми лапами и блестящими глазами. Они бежали прямо на свет, и я, не раздумывая, выбросил руку и выпустил огненный шар в ближайшего. Шар насквозь пробил мохнатое тело, и паук отлетел назад, оставляя на бетоне дымящийся след. Второго постигла такая же участь.

Третий паук, самый мелкий, метнулся в сторону и, к моему удивлению, шустро обогнул мёртвых сородичей прямо по вертикальной стене. Я перехватил его струёй огня, и поток пламени ударил в мохнатое тело, опрокидывая его на бетонный пол. Паук погиб беззвучно, так же как и его сородичи.

Всё. Я прислушался к себе, проверяя чувством жизни пространство впереди. Пусто. Больше никого. На всякий случай я провёл огненный шар до конца коридора, замечая несколько боковых проходов в стороны. Пока что больше никто не атаковал.

Я обернулся к Лиле, стоявшей на пять ступенек выше меня с бледным лицом.

– Лиля, проверь теперь и ты подвал, есть кто?

– Никого не чувствую, ваше благородие.

– Дружина, заходим! – крикнул я наверх.

Мужики начали спускаться, освещая себе путь факелами. Я тем временем прошёл дальше по коридору и вышел в большое помещение. Свет от моего огненного шара выхватил из мрака некое подобие ржавых станков, стоящих рядами, как полуистлевшие тела доисторических животных. Некоторые уже развалились, некоторые ещё держались, но все были покрыты таким слоем ржавчины, что казалось, ещё немного и они просто рассыплются в пыль.

Вдоль стен стояли стеллажи, на которых лежали какие‑то болванки. Я подошёл ближе, разглядывая. Достал нож, поскрёб темный продолговатый предмет. Из‑под слоя пыли и липкой грязи блеснул металл. Интересно, откуда тут цилиндрические заготовки из нержавейки, покрытые почерневшей субстанцией, похожей на солидол? Металл не тронут ржавчиной, но и брать их смысла нет, слишком тяжёлые, да и применять некуда. Пока во всяком случае.

– Что здесь было, ваше благородие? – спросил Родион, заглядывая в помещение.

– Мастерская была, – ответил я, обводя рукой помещение. – Но всё испорчено, ничего полезного для нас не вижу.

Мужики разбрелись по залу, осторожно заглядывая в углы, но ничего полезного не находили. Только ржавчина, плесень и сырость.

– Ваше благородие, – позвал Андрей, подходя ближе с факелом. – Ничего подходящего не нашли, только куча странного металла.

Да, он прав. Тут мы поживиться ничем не сможем.

– Выходим, – скомандовал я, разворачиваясь к лестнице.

Мужики уже собрались у выхода, переговариваясь и разглядывая винтовки, которые мы отобрали.

Забрав три винтовки, мы двинулись в обратный путь. Солнце уже клонилось к закату, и лес потемнел, но мы шли быстро, не задерживаясь. Паша пару раз чувствовал впереди монстров, но я решил больше не испытывать судьбу, и мы обошли их по широкой дуге.

Когда подходили к мельнице я подключился к зрению пустельги, проверяя окрестности.

Картинка поплыла перед глазами, и я увидел нашу деревню сверху. Мельница, дамба, зелёная зона, которая расползлась за реку. Илья с двумя мужиками и Ваней доколачивали настилы за частоколом, молодцы, времени даром не теряют.

А потом я увидел людей на Южном тракте. Они шли быстро, почти бежали, и я напрягся, всматриваясь. Восемь человек. Все в крови, у всех за плечами объёмные мешки. Охотники! Те самые, которые гостили недавно у нас. Только почему восемь, где ещё один?

Что‑то случилось. Серьёзное, если они так бегут. Я дал команду ускориться, наверняка есть раненые.

Мы перехватили их прямо у дамбы. Да уж, охотники выглядели так, будто вырвались из самой преисподней. Глаза выпучены, дышат тяжело, одежда пропитана кровью, а за спинами полные мешки, к которым прямо сверху были привязаны верёвками хитиновые пластины.

– Сильно раненые в сторону, Лиля посмотрит, – кивнул я девушке на охотников.

Отделились трое. Один держался за плечо, второй был бледным как полотно, а третий дышал поверхностно и на каждом вдохе кривился от боли – видимо, что‑то с рёбрами.

Лиля тут же принялась за работу, усадив всех троих на землю.

– Что случилось? – спросил я, глядя на главного охотника.

Матвей, вытер рукавом пот со лба и заговорил:

– Ваше благородие, мы сегодня утром вышли опять на южный тракт. Прошли дальше, чем обычно, знали, что вечером к вам вернёмся, а не придётся в Томск возвращаться. Свернули на запад, на просеку старую, где когда‑то дорога была. Километрах в семи на юг от поворота на Дубровку. Углубились в лес.

Он помолчал, хмурясь и собираясь с мыслями.

– Там смотрим, монстр идёт первого ранга, – продолжил Матвей, тыча рукой в сторону леса. – Один. Они обычно кучкуются, а тут один почему‑то. Ну положили его, взяли ядра, хитин. Прошли ещё немного, нам навстречу ещё один. Потом ещё, и ещё.

Матвей снова замолчал, хмуро оглядываясь на своих раненых бойцов, которых лечила Лиля.

– Ну а дальше‑то что? – нетерпеливо спросил Пахом, перехватывая копьё.

– Ну мы в раж вошли, конечно, – Матвей усмехнулся, но тут же снова погрустнел, опустил плечи. – Вдевятером одного монстра бить – риска никакого. Вон хитина сколько набрали, – он кивнул на мешки. – Полные мешки, ваше благородие. Надеюсь, ваши умельцы нам сделают доспехи.

Андрей с Игорем тут же подошли к мешкам и начали развязывать верёвки, разглядывая хитиновые пластины.

– Хороший материал, – одобрительно сказал Андрей, ощупывая добычу. – Сделаем, не сомневайтесь.

– А дальше, дальше‑то что? – поторопил Илья, который прибежал с мельницы и слушал с открытым ртом. – Куча монстров на вас навалилась?

Матвей только махнул рукой, снял кепку и опустил голову. Не может говорить, видимо, тяжело ему. Неужели задрали монстры у них соратника? Ведь на одного меньше, чем видели в прошлый раз.

– Я заметил, что монстры выходят примерно с одного направления, – хмуро продолжил за Матвея Петька, которому в прошлый раз Лиля починила ногу. – И мы решили свернуть с просеки на северо‑запад. Посмотреть, что там.

– И что увидели? – с нетерпением спросил я, уже догадываясь, что ничего хорошего.

– Деревья полностью трухлявые все, – Петька передёрнул плечами. – Птиц вообще нет, как будто Хаоса стало больше. И потом вдруг вылезли два монстра второго ранга. Убили. Только завалили, даже хитин не успели снять, только ядра достали, и тут же ещё пять, тоже второго ранга. Еле‑еле отбились, только вот… – он зажмурился и выпалил. – Ероху не уберегли! Его окружили и… того…

Мужики загудели, а Лиля вздрогнула и побледнела, прерывая лечение.

– Мои соболезнования, – произнёс я, вспоминая Ероху с перевязанной тряпкой рукой на ремне, которого тогда на Южном тракте подлечила Лиля. Жалко парня, конечно.