– Ну, ваше благородие, – сказал Матвей, разводя руками. – Вы меня ещё раз удивили. Предложение интересное, мы согласны. Начнём, а там посмотрим, как сработаемся.

– Правильно, – усмехнулся я, откидываясь на лавке. – На словах все мастаки говорить, в деле надо смотреть. Так что посмотрим друг на друга и начнём с малого. И ещё кое‑что, – я сделал паузу и все взоры обратились ко мне. – Вы если людей встретите на землях Хаоса, то про Дубровку рассказывайте, что барон принимает поселенцев, что земля родит, что защита есть. А кто изъявит желание, то и проводите их до нас. Ну а мы вас за это щедро отблагодарим, нам люди нужны, работы много.

Матвей нахмурился, пожевал губами и посмотрел на меня с укором, будто я предложил ему что‑то неприличное.

– Да какое там отблагодарить, ваше благородие, – сказал он, качая головой. – Помочь человеку, а тем более спасти от смерти – уже самая большая награда. За это деньги грех брать.

Нет, а этот глава артели мне определённо нравится. Не жадный, честь имеет, такой обманывать не станет.

– Верно мыслишь, – ответил я, одобрительно кивая.

Матвей ещё раз посмотрел на меня, будто взвешивая что‑то своё, потом достал из‑за пазухи холщовый мешочек и положил его передо собой.

– Ваше благородие, – сказал он, развязывая тесёмки и засовывая пальцы внутрь. – Вот, тут зелёные и коричневые ядра есть, возьмите за ночлег, за ужин, за лечение.

– Нет, – я покачал головой. – Сегодня вы наши гости, а с гостей за постой не берут.

Матвей замер, глядя на меня странным взглядом.

– В первый раз такого барона вижу, – сказал он, убирая мешочек и чуть улыбаясь. – Чтобы так легко с нашим братом разговаривал, да не жадным был.

– Я расчётливый, – ответил я, усмехаясь и поднимаясь из‑за стола. – Люблю, чтобы всем выгодно было. Ну а теперь сходите в баню перед сном, Андрей проводит.

После завтрака, когда стали провожать охотников у столовой, я заметил, что Яков, охотник с перевязанной головой, прищурился, глядя куда‑то в сторону стройки, и, хмурясь, потянулся рукой к ножу на поясе.

– Смотри, кто идёт, – бросил он Матвею, кивая на идущего по дороге Брагина.

Пленный разбойник шёл, понурившись, в сторону стройки под конвоем братьев Капустиных, которым я поручил приглядывать за Брагиным.

Матвей обернулся, посмотрел на пленного и его глаза расширились, а потом сузились до узкой щёлки, зубы крепко сжались, заиграли желваки.

– Ваше благородие, – произнёс Матвей, поворачиваясь ко мне с таким лицом, будто проглотил что‑то горькое. – Откуда у вас этот работничек?

Я посмотрел на Брагина, потом на охотников. Петька тоже напрягся, а Яков так и держал руку на ноже. Похоже у них на этого Брагина зуб, да ещё какой, вон как напряглись.

– Недавно бандиты на нас напали, – ответил я спокойно. – Мы отбились, а этого в плен взяли. Работает за харчи и кров, надеемся, что человеком станет. Хотя, судя по всему, навряд ли.

– Ваше благородие, – процедил Яков с таким видом, что он вот‑вот сорвётся. – А отдайте‑ка вы его нам. Мы его княжеским сдадим за награду. Счёт у нас к нему, несколько наших он с месяц назад порешил с бандой своей.

Матвей кивнул, подтверждая, и остальные охотники загудели, сжимая кулаки. Мне невольно передалось их настроение, и я новыми глазами посмотрел на пленного. Вот же гад! Не знал, что кровь у него на руках. Что же, так лучше будет, этого, похоже, не перевоспитаешь.

– Забирайте, – кивнул я, и дал знак Капустиным, что Брагина отдаём охотникам. – Пусть расплачивается за сделанное.

Матвей мотнул головой своим и четверо охотников тут же направились к Брагину. Пленный побледнел, когда понял, что происходит, дёрнулся было бежать, но братья Капустины схватили его за рубаху, а подоспевшие охотники быстро скрутили Брагину руки.

– Ваше благородие! – заорал Брагин, глядя на меня с мольбой и злобой одновременно. – Я же работал!

– Работал, – согласился я, глядя ему прямо в глаза. – Но также и убивал. Моих людей убить не смог, правда, а вот других жизни лишить, как люди говорят, – я кивнул на Матвея, – у тебя получилось. Если бы я знал, что у тебя руки в крови, то разговор другим бы совсем был. Уберите его!

Охотники связали Брагину руки за спиной и подтолкнули к дороге.

– Спасибо, ваше благородие, за всё, – сказал Матвей, кланяясь. – Скоро увидимся, думаю уже завтра или послезавтра.

– Ждём, – коротко ответил я.

Охотники еще раз громко поблагодарили всех за ночлег и еду, и вышли через ворота уводя с собой Брагина.

– Наконец‑то этого бандита забрали от нас, – с явным облегчением раздался голос Насти за моей спиной. – А то неспокойно было, всё думала, что он ночью прирежет, пока спим. Сколько волка не корми, а всё равно взгляд волчий.

Гаврила, стоявший рядом, довольно кивнул и погладил бороду.

– Самое главное, что мы избавились от него без смертоубийства, – пробасил он, осеняя себя крёстным знамением. – Пусть его князь судит, раз награду назначил.

День прошёл в делах. Я окончательно выбрал место для терема – на самом высоком участке Дубровки, метрах в пятидесяти от нашего дома в сторону реки. Отсюда было видно и ворота, и колодец, и новую стройку, и даже верхушку мельницы. А со второго этажа, по моим расчётам, и вовсе можно было наблюдать не только всю мельницу, но и подходы к ней и часть дороги в сторону Южного тракта. С учётом того, что Кедр будет расти дальше и неведомо до каких размеров, дом стоял достаточно далеко, с запасом, но и достаточно близко, чтобы мы чувствовали силу дерева.

Правда, первые венцы деревянного сруба уже были заложены в другом месте, слишком близко к Кедру и, с учётом очень уж резкого роста Кедра существовал немалый риск, что дерево разрастётся больше, чем мы изначально рассчитывали. Но ничего, мужики быстро перенесут.

Староста долго ходил вокруг размеченного прямоугольника, прикидывал, цокал языком, а потом махнул рукой и сказал:

– Добро, ваше благородие! – погладил бороду староста. – Тут и правда лучше будет.

Работа закипела. Мужики под руководством Гаврилы начали копать землю под фундамент, укладывать первые камни. Я помогал магией земли, выравнивая площадку и утрамбовывая почву, чтобы основание сидело плотно. Часа за три дружной толпой положили камень и перенесли на него разобранные венцы первоначальной постройки.

Дальше по дороге кипела другая стройка. Ельгинские под руководством Андрея и вездесущего старосты начали закладывать большой двухэтажный дом сразу на четыре семьи. Очертили место, вбили колышки, и снарядили отряд в лес за лесоматериалом.

– Возьмите подводы и Мишу с его чутьём на монстров, – сказал я, когда они собрались. – Если что, то сразу уходите назад. Лес валите за мельницей, чтобы обзор оттуда хороший был. Спросите у мельника, где лучше.

– Поняли, ваше благородие, – ответил старший из ельгинских, и отряд двинулся к конюшне.

У моего дома меня перехватили три ельгинские девушки. Блондинка, которая улыбалась мне на Южном тракте, вышла вперёд, держа в руках какой‑то узелок.

– Ваше благородие, – сказала она, улыбаясь и сверкая глазами, и протянула мне узелок. – Мы тут вам пирожки напекли. Попробуйте.

Я принял узелок, развернул. Внутри лежали румяные пирожки, ещё тёплые, с запахом ягод и чего‑то сладкого. Хм, вовремя подошли, я бы уже и правда чего‑нибудь уже съел. Очень похоже на подкуп должностного лица при исполнении, сейчас чего‑нибудь попросят.

– Спасибо, – сказал я, доставая пирожок. – Пахнет вкусно, попробую обязательно. Как зовут?

– Яна, ваше благородие, – ответила блондинка и представила своих подруг, – а это Люда и Аня. – А что вы больше любите? Я вам ещё приготовлю.

– Я люблю разнообразную пищу, – ответил я, откусывая сразу треть пирожка. О, с клубникой, моя любимая ягода. – А ты, если готовить любишь, иди в столовую, помогай женщинам. Народу много, они уже не справляются.