– Та девушка, о которой вы только что говорили, – единственная выжившая в деле. Это Мэн Чун уговорил ее поехать?

– Мальчишка, когда был в Японии, спас ей жизнь и влюбился. С тех пор не отставал ни на шаг, хотел добиться ее расположения. Девушка не сдавалась, а он только сильнее загорался, как одержимый. В эту поездку в Хулинцзы брат собирался взять сына с собой, а он пригласил ту девушку. Она неожиданно согласилась, а сам Мэн Чун в последний момент не поехал…

– И что же ему помешало? – уточнил Чу Тяньин.

– Этого… я точно не знаю. – Во взгляде Мэн Канъи скользнула хитрая тень.

Чу Тяньин поднялся.

– Пожалуй, на сегодня хватит. Если появятся новые вопросы, мы к вам вернемся.

Дверцы лифта сомкнулись, и кабина беззвучно пошла вниз.

– Да тут странностей хоть отбавляй, – усмехнулся Ма Сяочжун. – Этот Мэн Канъи, с одной стороны, твердит, что он всего лишь бездельник, временно исполняющий обязанности, а с другой – знает все про дела компании, да еще и каждую фразу так выстраивает, чтобы перевести наши подозрения на племянника.

– Тот еще хитрец, – согласился Чу Тяньин. – Ты заметил, что, когда я задавал ему разные вопросы, он отвечал, явно взвешивая каждое слово, однако стоило спросить, не было ли у его брата конфликтов с погибшими подчиненными, он сразу выпалил ответ? Такая неестественная поспешность может означать лишь одно – между его братом и другими погибшими было что-то такое, о чем он предпочел бы молчать. В закромах у Мэн Канъи точно темных тайн хватает, просто сегодня нам не удалось раскопать. Пойдем-ка поищем Мэн Чуна. Думаю, этот энергичный парень может поведать немало интересного о компании.

На первом этаже Чу Тяньин подошел к ресепшену и спросил у сотрудницы, на каком этаже кабинет Мэн Чуна, на что получил ответ:

– Мэн Чун только что уехал на машине, у него в компании нет ни должности, ни кабинета…

– Ах вот как? А чем он вообще занимается? – уточнил Чу Тяньин.

– Он не работает, – ответила сотрудница, – Мэн Чун любит развлекаться. Господин Мэн – покойный директор – просто давал ему деньги, чтобы тот веселился вдоволь.

– А у Мэн Цзяньи были еще дети?

– Только сын.

Полицейские вышли из здания и в слепящем солнечном свете успели заметить лишь заднюю часть кузова черного «Порше», после чего автомобиль скрылся за углом.

Ма Сяочжун прищурился.

– Да тут между отцом и сыном трещина будь здоров. Такой огромный бизнес, а сына и близко не подпускают.

Они дошли до «Пассата» и уже собирались сесть в машину, как вдруг за спиной раздались торопливые шаги.

Обернувшись, они увидели бегущих в их сторону мужчину и женщину. Чу Тяньин их не знал, но Ма Сяочжун расплылся в широченной улыбке и, раскрыв руки, кинулся к девушке со словами:

– Сяо Го! Давно не виделись. Ну, дай-ка я тебя обниму!

– Приветствую, меня зовут Го Сяофэнь.

Чу Тяньин крепко сжал маленькую белую ладонь.

– Наслышан, репортер Го. Я Чу Тяньин. А это?..

– Моя фамилия Хоу.

В момент обмена рукопожатиями Чу Тяньин молнией выдернул из-за пояса сверкающий металл, захлестнул им запястье Хао Вэньчжана и рывком выкрутил руку журналиста так, что тот выгнулся назад, вскрикнув от боли. В следующую секунду Чу Тяньин заломил ему вторую руку, и холодные наручники защелкнулись.

Стоящий под небесно-голубым тентом хозяин лавки с напитками с изумлением уставился на происходящее.

– Не Хоу ты, а Хао. – Чу Тяньин пододвинул белый пластиковый стул и спокойно опустился на него. – Журналист Хао Вэньчжан, я ведь не ошибся?

– Гад! – только и сумел выдавить сквозь зубы Хао Вэньчжан, после того как, дернувшись несколько раз, сообразил, что вырваться уже невозможно.

– Кто еще тут из нас гад? – Брови Чу Тяньина резко сдвинулись. – Одной статьи, в который ты раскрыл важные детали дела, хватило, чтобы сорвать работу полиции! А теперь выкладывай: кто сказал тебе, что шестеро погибли в закрытой комнате и что там нашли зеркало?

Хао Вэньчжан вскинул голову.

– Офицер Чу, не стоит меня недооценивать! Я хоть и мелкий журналист, но принципы у меня есть. Защита источника информации – это базовая этика и показатель профессионального достоинства журналиста, так что не надейся выбить даже полслова!

– Про укрывательство слышал? – сказал Чу Тяньин. – От трех до десяти лет лишения свободы!

– Офицер Чу, ответь, ты за неразумного ребенка меня принимаешь? В статье 310 Уголовного кодекса ясно обозначено, что укрывательство – это когда знаешь, что человек преступник, и предоставляешь ему убежище, имущество, помогаешь скрыться или подделываешь доказательства. Ну и скажи, что из этого хоть как-то связано со мной?

Чу Тяньин уже собирался ответить, как вдруг над ухом что-то защелкало. Он обернулся и увидел, как Го Сяофэнь держит камеру.

– Ты что делаешь? – удивился он.

– Офицер Чу, Хао Вэньчжан – журналист. Для журналистской деятельности основополагающим принципом является свобода слова, которая, кстати говоря, закреплена законом, а защита источника информация соответствует профессиональной этике. – Го Сяофэнь говорила спокойно и неторопливо. – Потому прошу снять с него наручники, иначе на первой полосе «Вестника права» завтра непременно появится эта фотография под заголовком: «Разоблачителя “Дела о массовом убийстве 24 октября” арестовали».

– Что?! – взревел Чу Тяньин. – Может, и тебя заодно арестовать?

– Разумеется, – небрежно бросила Го Сяофэнь. – Полиция едет в другую провинцию, чтобы устроить облаву, и заодно скручивает двух журналистов – вот это сюжет так сюжет. Посмотрим, как зашумит пресса.

Чу Тяньин уставился на нее, потом наконец кивнул и, не допуская никаких возражений, произнес:

– Ма Сяочжун, дай мне свои наручники.

– Да брось, я и не ношу с собой такие штуки. – Ма Сяочжун улыбнулся, потом подошел к Чу Тяньину и вполголоса сказал: – Начальник Чу, остынь, Го Сяофэнь в полицейских кругах очень известна, мы не потянем вражду с ней. Да и потом, все-таки тут столица…

Последние слова отрезвили Чу Тяньина. Да, если в столице разгорится скандал, заместителей вроде Вана из провинциального управления ждут серьезные неприятности. Подумав, Чу Тяньин с трудом проглотил злость, достал ключ и снял с Хао Вэньчжана наручники.

Хао Вэньчжан потер запястья, на которых остались красные следы, подошел к Го Сяофэнь и сказал:

– Спасибо, до скорой встречи. – Он невзначай задел ее сумку, после чего гордо удалился.

Чу Тяньин продолжал сверлить Го Сяофэнь взглядом. Она ответила ему тем же, в ее глазах плескалась насмешка.

Так они и стояли, не сводя друг с друга глаз.

Ма Сяочжун, схватив их обоих за руки и усадив на стулья, нарушил тишину:

– Ну ради меня давайте без обид, ладно? – И, щелкнув пальцами, добавил: – Хозяин, три колы! – Увидев, что Чу Тяньин все еще мрачнее тучи, он ткнул его локтем: – Сяо Го – моя давняя подруга, ее дедуктивные способности выше всяких похвал. Вместо того чтобы злиться из-за Хао Вэньчжана, лучше обсудите дело. Вдруг она подскажет чего путного.

– А с чего мне быть уверенным, что она не поступит так же, как Хао Вэньчжан? Где гарантии, что не вытащит служебную информацию наружу и не опубликует в газете? – холодно бросил Чу Тяньин.

Го Сяофэнь покачала головой:

– Если заранее скажете, что именно нельзя разглашать, я не буду об этом писать.

– Тогда сначала удали ту фотографию, – сказал Чу Тяньин.

Улыбнувшись, Го Сяофэнь повернула экран камеры так, чтобы Чу Тяньину было видно, и удалила фотографию.

– Возможно, я сейчас удивлю, но современные технологии позволяют восстановить любые данные с диска, даже удаленные, так что доверять стоит не увиденному, а моей порядочности.

Эти искренние слова вызвали у Чу Тяньина уважение, и выражение его лица заметно смягчилось.

Трое сидели за столом, пили и разговаривали. Чу Тяньин вкратце изложил суть дела, а Го Сяофэнь подробно пересказала, как прошла пресс-конференция.