У жертвы серьезной аварии в памяти сохраняется звук или образ – воспоминание, которое не сотрется никогда. Гонтье теперь знал, что то же самое происходит, когда из жертвы превращаешься в виновника. Этот фильм, каждое мгновение которого намертво врезалось ему в память, он мог мысленно проматывать вперед, назад и ставить на паузу.

Его встревожил мерный и мощный шум, раздавшийся по ту сторону жалюзи. Оттуда, из внешнего мира, где он совершил непоправимую ошибку, откуда он был теперь изгнан. Гонтье встал и в три шага оказался перед окнами. Как загнанный беглец, он прижался спиной к стене и приоткрыл жалюзи. Внизу молча, держась за руки, шли триста, а может, шестьсот человек. В руках свечи, на глазах слезы в память о ребенке, которого никто из них не знал. Был даже транспарант «Нас покинул ангел». Коллективное объединяющее сочувствие, истинная удача для СМИ. С камерами на плечах, с вытянутыми вперед, будто вилы и косы, микрофонами на «удочках», они были здесь, под окнами монстра. Гонтье прислушался, пытаясь уловить угрозы или оскорбления. Но ничего. Ничего, кроме обвиняющего молчания.

Порой лица проходящих мимо участников марша поворачивались к его дому. Никто не мог его видеть, однако Гонтье был уверен, что именно его все ищут взглядом. Он отошел от окна и, обхватив голову руками, опустился на пол.

Громкий, почти грубый звонок домофона наполнил собой всю квартиру, и Гонтье вскочил. Пересек гостиную, молча снял трубку.

– Месье Гонтье? Заявление для газеты…

Он выронил трубку, и та, повиснув на проводе, закачалась в пустоте. Конечно, он стал врагом общества. Поспешив к своему компьютеру, он вбил в поисковик слова «ребенок», «смерть», «полиция» и «муниципальный». Во Всемирной паутине говорили только о нем. Повсюду сразу появлялись его имя и фамилия. Убийца. Подлец.

Снова настойчиво затрезвонил домофон. Гонтье спокойно ухватил аппарат двумя руками и отодрал от стены. Тут к какофонии подключился мобильный телефон. Гонтье едва не разбил его о пол, но удержался, прочитав на экране имя Весперини. Отойдя в угол и усевшись там, он ответил на звонок. Голос госпожи мэра звучал по-матерински участливо:

– По телевизору показывают марш. Вы держитесь?

– А вы?

– Анри, в этом нет ничьей вины. Трагический несчастный случай. На вас напали, и вы попытались спастись. Кто может вас за это упрекнуть?

– Думаю, никого на свете не заботит, как все произошло на самом деле. Мальчик умер – вот и весь итог.

– Вы должны взять себя в руки. С вами захотят поговорить в уголовной полиции.

– Так вот чего вы опасаетесь? Что я им скажу, что это вы распорядились провести эту проверку? Потому что именно вы и создали этот бардак…

– Думайте, на что вы намекаете, Гонтье. Это было всего лишь непредвиденное стечение обстоятельств, тут не следует искать виновных. Вспомните, в каком состоянии я вас подобрала. Особенно учитывая все, что мне известно.

Флику удалось улыбнуться:

– Вы правда считаете, что есть смысл мне угрожать?

На самом деле у Весперини ничего на него не было. Она попыталась его урезонить:

– После расследования суд вынесет решение в вашу пользу. Вы были в опасности и несли ответственность за своих подчиненных. Надо всего лишь переждать грозу.

– Конечно. Надо всего лишь подождать шесть лет, пока суд вынесет решение, как это было с полицейскими из Вилье-ле-Бель, или восемь лет, как с полицейскими из Клиши-су-Буа, а потом все забудется? Оправдают меня или признают виновным, какая теперь разница?

Она не нашла, чем ему возразить. Совершенно опустошенный, Гонтье ее успокоил:

– Я и так уже в аду и не хочу, чтобы кто-то составил мне компанию. Решение относительно этой проверки принял я, и последствия на мне. Вы ведь именно это хотели услышать?

– Я… Я всего лишь хотела удостовериться, что с вами все в порядке.

– У меня все прекрасно, госпожа мэр. У меня все прекрасно.

Бунтовщики делятся на четыре категории. Грабители, поджигатели, разрушители и дикари: ГПРД. Если первые три категории нападают только на город и его имущество, то последняя нацелена в основном на силы правопорядка. Из мести, от скуки, чтобы не отставать от друганов. Часто просто ради удовольствия.

Этой ночью на улицу вышли все четыре.

На въезде в «Город космонавтов» из самых разнообразных предметов построили баррикады. Сперва тележки, набитые камнями и кирпичами, которые вечером послужат еще и боеприпасами. Затем деревянные поддоны и остовы скутеров, а на переднем плане – недавно украденные машины, готовые в нужный момент загореться. Если флики рассчитывают контролировать район, им придется столкнуться с сопротивлением.

В десятках стратегически важных точек Мальсени были возведены такие же сооружения. Самое впечатляющее, длиной около двадцати метров, полностью перекрывало главный вход в городской торговый центр, где на двух этажах находилось сто пятьдесят магазинов общей площадью две с половиной тысячи квадратных метров. Вероятнее всего, он и станет самой первой целью. Но четыре входа с улицы и три с подземной парковки, по сути дела, сводили эти планы на нет.

В 21:10 начальник полиции дал разрешение на поддержку с воздуха; с базы в Париже в воздух поднялся один из вертолетов EC145 гражданской безопасности, чтобы совершить облет «горячих точек».

В 21:30 баррикады загорелись, с неба экипаж вертолета наблюдал за пожаром в городе. Поддерживая контакт с информационно-мониторинговым постом, бортовая камера передавала изображение в реальном времени.

На огромном экране ИМП проплывали улицы Мальсени, а когда оператор перешел в режим теплового видео, город расцветился пожарами. Зрелище было настолько впечатляющим, что несколько мгновений царила полная тишина. В тот же миг все пульты телефонных операторов замигали множеством огоньков, и каждый означал срочный вызов. Разрушения, грабежи, акты насилия; город брали штурмом. На каждый звонок следовал один и тот же ответ: «Не выходите наружу, оставайтесь дома, заприте двери и никому не открывайте».

Республиканская рота спецназа № 62 подняла по тревоге два подразделения: «Альфа» и «Браво». Бойцы «Альфы» плотным строем встали напротив баррикады у торгового центра. Неподвижная кавалькада из четырех машин извергала языки пламени высотой больше трех метров. Несколько недавно поступивших на службу спецназовцев, для которых эта операция стала первой, пытались обрести уверенность, глядя на старших сослуживцев. Во время обучения инструкторы подготовили их к операциям по поддержанию порядка в разгар городской партизанской войны, но теория – всегда лишь бледное подобие практики. Вдобавок шум, запах горящего пластика, летящие со всех сторон оскорбления, камни, шары для игры в петанк, гайки, которые замечаешь лишь в последний момент, когда они разбиваются у самых ног или о менее удачливого сослуживца. И все сильнее страх, с которым каждый справляется как может.

На первой линии, менее чем в тридцати метрах от баррикады, один спецназовец в шлеме с опущенным визором поднял щит, прикрываясь от летящих предметов. Услышав оглушительный грохот, за которым сразу последовал второй, он вздрогнул и отступил на шаг:

– В нас что, стреляют?

На плечо ему опустилась мощная рука, вернув на место.

– Держи позицию! Никто в нас не стреляет, это взрываются от огня ветровые стекла.

Успокоенный авторитетом командира, молодой спецназовец снова встал в строй, но тут опять раздался грохот выстрела, еще оглушительнее, и остатки храбрости покинули новичка. Он задергался, в животе от страха словно разверзлась дыра.

– Да нет же, в нас стреляют!

– Пока нет. Это взрываются автомобильные покрышки. Когда начнут стрелять, я тебе скажу.

По просьбе начальника ИМП вертолет EC145 совершил облет над главными улицами Мальсени. Тепловая камера снимала разрозненные группы едва различимых силуэтов. Одни расходились, чтобы покрыть как можно бо́льшую территорию, другие собирались в настоящие небольшие армии. По мере продвижения они поджигали автомобили, разбивали витрины магазинов, взрывали автобусы.