– А до этого? Может, у тебя был кто-то, для кого ты была особенной? Тот, кто решился убивать ради тебя?

– Даже не знаю. У меня были поклонники, меня приглашали на свидания, дарили цветы и ухаживали. Встречались, конечно, и те, кто не вызывал симпатии. Но преследования или чего-то такого я не припомню. Тем более до умопомрачения. – Иллая задумалась. – Да и буйных пациентов у меня не было.

– Но, может, кто-то из прошлого? Я не верю, что у тебя всю жизнь не было друзей… кроме сестры.

– Почему это? Друзья были. Но не такие близкие, понимаешь? Мы просто помогали друг другу идти по жизни, – Иллая улыбнулась. – В школе, в компьютерном кружке, был мальчишка Дэйв, он помог нам с деньгами, когда мы сбежали. Потом в детском доме у меня был друг, которого все считали моей тенью. Я вступилась за него однажды перед другими ребятами, ты же знаешь, драться я не боялась, а он стал таскаться за мной, словно я ему жизнь спасла, – засмеялась Иллая. – Но это было так давно, и мы были детьми.

– И что произошло?

– Ничего. Я поступила в университет, а он был на год младше. Мы еще пару раз виделись, но общение медленно сошло на нет. В институте я общалась в основном с девчонками, а потом, со второго курса, когда в мою жизнь вернулась Сирена и мы выбрали свой путь, то дружить с кем-то стало слишком опасно.

– Напиши имена тех, кто ухаживал за тобой в последнее время или кто точно приходит на память.

– Ладно. – Иллая придвинула к себе листок и стала выводить имена. – Так, вот этот, – она выделила одного, – был очень упертым и настойчивым, никак не хотел воспринимать слово «нет», но это было где-то три с половиной года назад, мы познакомились на конференции, он заведует клиникой где-то во Втором округе. А этот, – Иллая подчеркнула, – прилип ко мне в баре, но дальше ничего не пошло. Это было перед нашим с тобой знакомством, – Иллая посмотрела на Алена и нежно улыбнулась. – А этот был женат, я работала с его сыном. Он нашел, где я живу, и стал посылать мне цветы. Пришлось прекратить занятия с мальчиком и пригрозить, что я все расскажу его супруге, я такое не приемлю.

Когда Иллая закончила, было всего семь имен.

– А тот, что из компьютерного кружка и детского дома?

– Ты серьезно? Это было двадцать лет назад. – Иллая улыбнулась, но Ален ей не ответил.

– Ладно. – Она дописала еще два имени.

– Спасибо. Как ваше расследование? – поинтересовался Ален.

– Пока топчемся на месте. Мы знаем, какая у него машина, но не знаем номера.

– И какая?

– Пикап, темно-серый. На багажнике натянут брезент. Мы думаем, там у него какие-то ящики или что-то такое, где он прячет девушек. Мы думаем, он их усыпляет, возможно хлороформом, и увозит.

– Или еще как-то обездвиживает, – вставила Сирена.

– Этого мало, – подтвердил Ален.

– Да, знаем. Таких машин тысячи, мы проверили. Наверное, все рабочие предпочитают именно пикапы.

– Может, есть что-то особенное у его машины?

– Искали, – сказала Иллая.

– Да, все глаза сломали, пытаясь на камерах разглядеть хоть что-то стоящее, но ни черта, – выругалась Сирена.

– Он обходит все камеры, а если и мелькает, то издалека и всегда сворачивает до попадания в зону видимости номеров. Хотя иногда мне кажется, что он и вовсе снимает их.

– Но, если он едет без номеров, его могут остановить патрульные, – размышлял Ален.

– В этом и странность. Видимо, он очень хорошо знает дороги.

– Может, он таксист или тот, кто работает на машине?

– Скорее всего. Мы пытаемся отследить его по камерам, но это непросто.

– Ладно, мне пора возвращаться, – выдохнул Ален и встал.

Он уже подошел к двери, когда его окликнула Сирена.

– Запиши мой телефон, чтобы ты не ездил сюда лишний раз. – И она продиктовала номер. – Роза. Просто так не звони.

– Не буду.

После обеда Расмус уже был в управлении. В зале кипела работа, сегодня никто не ходил по коридорам, а совершал быстрые перебежки. Когда Ален въехал в Пятый округ, он включил телефон и скинул список Тому, чтобы тот проверил всех, кого указала Иллая.

– Где был? – спросила Ида, подойдя к нему.

– Прочитаешь в отчете, – усмехнулся Ален.

– А отчет будет? – Выражение лица стало хищным.

– Да, когда руки дойдут.

– А что телефон отключил? – Ида сцепила руки на груди и явно не собиралась отставать.

– Не отключал. Видимо, сеть не ловила.

– А-а-а, – протянула она с недоверием в голосе.

– Вы что-то нашли? – перекинул стрелку на нее Ален.

– Нет. Съездили в опеку и в ассоциацию, где значилась Стоун. Но никто из ее бывших коллег не давал никакого интервью и не общался с прессой. Чак и Роберт поехали по другим местам.

Через час Хас крикнул и позвал Иду и Алена к себе. Они тут же направились в его кабинет.

– Роберт был в приюте Святой Марии. Он хотел поговорить с заведующей, Самирой Мом. Но ему сказали, что она сегодня не вышла на работу. Что ей не свойственно. Он поехал домой, но консьерж утверждает, что не видел ее со вчерашнего дня.

– Вот черт.

– Я просмотрел все статьи Жуковича, где упоминалось имя Стоун. В них не было заведующей.

– Будем надеется, что это совпадение. Но я дал ориентировку на ее машину. Найдите Самиру Мом.

Ален вышел из кабинета и вновь открыл статьи журналиста. В этот раз он ввел в поисковике не имя Стоун, а имя заведующей, но ничего не вышло. Тогда он ввел приют Святой Марии, и появилась статья. Ален начал читать и увидел то, что упустил. В статье речь шла о приютах Бромвиля и государственной поддержке. Стивен не писал имен тех, кому задавал свои каверзные вопросы, но было понятно, что это работники приютов. И в части, которая касалась приюта Святой Марии, Жукович не упустил возможности спросить о том, как они отреагировали на то, что с детьми контактировала жестокая убийца с психическими отклонениями, и какие меры примут впредь. И женщина ему ответила, что она в шоке и до сих пор не может оправиться от этого. Что Стоун не была их штатным сотрудником, что она коварная, хитрая преступница и пробралась к ним обманом, прикрывшись милосердием и маской добродетели. И в конце она добавила, что Иллае все воздастся по заслугам и что Бог покарает ее за все грехи, за все те злодеяния, которые она совершила. Эта статья была одной из последних, где вскользь упоминалась Стоун, и вышла она через пять месяцев после всех событий двухгодичной давности.

Ален схватился за голову. Он должен был прочитать все от и до, должен был заметить это раньше и понять, кто может попасть в список жертв. Детектив пошел к Хасу и рассказал ему о статье. Тилинг сжал пальцы в кулаки и обрушил их на стол.

– Ее надо найти, – сказал он сквозь зубы.

В кабинет ворвался растрепанный Том.

– Машину Мом нашли на парковке за гипермаркетом. Она не заперта, внутри сумочка и телефон заведующей.

Хас выругался и еще раз ударил с силой по столу, да так, что ручка, лежавшая на краю, подпрыгнула и упала на пол.

– А еще у Мом есть дом за городом. Я уже отправил патруль туда, – сказал Том.

– Сколько ехать от нас?

– Часа полтора.

– Выезжаем. – Тилинг сорвался с места.

– А если он повез ее не туда? – спросил Расмус.

– Значит, будем искать дальше. И тщательно! Ты хоть понимаешь, чего может нам стоить твоя промашка.

– Понимаю, – кивнул Ален и до скрежета сжал челюсти.

– Ни черта ты не понимаешь! Тебе плевать! Ты пойдешь свои столы стругать, а я останусь разгребать это дерьмо.

Расмус исподлобья посмотрел на Тилинга.

– Свое дерьмо я буду разгребать сам.

Ален вел машину, когда ему позвонил Том.

– Да?

– Хас не берет телефон. Пришел отчет. В остатках кофе, который был в стаканах из мусора, нашли снотворное, но Жукович его не пил. В его крови ничего нет.

– Вот почему он его ударил, – размышлял Ален.

– Но есть и еще кое-что. Эксперты изучили местность, след от пролитого напитка и сопоставили его с ударом по голове.