Сэм прекрасно видел ряд рамок-детекторов и зоны контроля полиции. В заднем кармане джинсов лежала книга «Над пропастью во ржи». После беспокойной ночи Кост дал всей команде два выходных, но перед тем, как ими воспользоваться, хотел закрыть скобки.

– Куда-то летишь?

Сэм улыбнулся, а затем спокойно повернулся к нему:

– Привет, Кост. Как ты узнал?

– Прекрати, я обижусь. Жак, который сам вытащил симку из мобильника, чтобы не определили его местоположение? Серьезно?

– Ага, я подозревал, что с симкой не прокатит.

– Соберись. Еще не победа. Ты все проверил? Включение его в реестр лиц, находящихся в розыске? Распространение его портрета по всей территории страны? Запрет на пересечение границы?

– Все отменено двое суток назад, код и пароль Джеврик. Ради успеха она рискнула жизнью Жака, и я подумал, что она вполне заслужила.

– Как ты их раздобыл?

– Они записаны на стикерах, прилепленных у нее под клавиатурой.

– Забавно. Мы ставим всевозможные средства технической защиты, но человеческий фактор всегда оставляет простор для фантазии. Но какой же надо быть дурой, чтобы их там хранить.

– Да ладно, Ронан тоже так делает, – усмехнулся Сэм.

– Остается еще рентгеновский досмотр, – забеспокоился Кост.

– Пятьдесят тысяч евро – это всего сто купюр по пятьсот. Ему достаточно с умом припрятать их и скорчить улыбку безобидного старикашки. А нам лучше других известно, что он мастер на такие штуки.

– Надеюсь, ты ему все правильно объяснил.

Всю ночь они оба не сомкнули глаз, и теперь постоянный поток путешественников незаметно их убаюкивал.

– Как думаешь, мы вышли за рамки? – спросил Сэм.

В последние дни Кост уже неоднократно задавал себе этот вопрос.

– Легко видеть мир, где есть добро и зло. Белое и черное. На самом деле все происходит в серой зоне.

– Ты о Весперини?

– В том числе. Но Жак… По-моему, во всем расследовании это будет единственная справедливость.

Сэм достал из кармана книгу и протянул Косту.

– И потом, не можем же мы сказать, что он постоянно нам лгал. Со мной он всегда был честен.

Кост провел рукой по обложке и пролистнул несколько страниц.

– «Над пропастью во ржи»? Читал, когда мне было четырнадцать, надо бы освежить.

– Это про мальчика, который улетает в Нью-Йорк, чтобы придать своей жизни новый смысл.

Жак Ландерн без труда прошел проверку документов. Затем его направили в очередь перед контрольным устройством. Июль выплеснул в аэровокзал тысячи пассажиров, Жак надеялся воспользоваться этой круговертью и недостатком персонала. Одним словом, этим бардаком. Он снял обувь, положил пальто, портфель и ремень на движущуюся ленту сканера, а затем, сам не зная почему, словно кто-то хлопнул его по плечу, обернулся. Сердце едва не выскочило из груди, но стоящие за стеклом в двадцати метрах от него двое полицейских даже не пошевелились.

Кост поприветствовал его кивком, а затем старик обменялся долгим взглядом с Сэмом. Тот показал ему «Над пропастью во ржи», а из-за спин пассажиров Жак тайком продемонстрировал только что купленный новый экземпляр. Особенный экземпляр, где на каждой третьей странице лежала купюра в пятьсот евро. Жак убрал книгу на дно сумки, и его ручная кладь проехала под рентгеновскими лучами. Затем он прошел рамку и забрал свои вещи с другой стороны.

Без проблем.

Через несколько часов он расскажет всю эту историю своей дочери.

И конечно, не забудет рассказать ей о двух фликах и о том шансе, который они ему подарили.

Виктору Косту нравилось это сладкое полузабытье недосыпа. Нечто вроде блаженной дремоты, которую можно прекратить в любой момент, просто улегшись в постель. Однако он был далеко от дома; Кост сидел за столиком на террасе парижского кафе, наблюдая за прохожими, хотя в мозгу ничего не отпечатывалось. Стрелки на часах в кафе показывали десять, и он решил, что Леа, должно быть, уже проснулась. Кроме того, ее заспанный голос ему тоже нравился.

– Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть, – начал он.

– А получилось очень похоже.

– Я только что отыскал нашего свидетеля. Он уедет из Франции. Клинику не потревожат.

– Ты это сделал для старика или для моего отца?

– А что, надо выбрать?

Вечно он уходит от ответа. С Леа было довольно.

– Наша история меня убивает. Ты практически неуловим. Я даже не знаю, нужно ли тебе все это.

Кост не знал, что ответить, и она воспользовалась его минутным колебанием:

– Я бы хотела, чтобы на этом мы закончили, Виктор.

Именно этой фразы он боялся. Но уверен ли он, что не дает ложных обещаний и действительно в состоянии измениться?

– Может, так и правда будет лучше, – согласился он.

И на этом всё. Он на террасе. Она в пустом доме.

Кост поднялся и выложил несколько монет за кофе. Две последние недели оказались долгими, и, прежде чем вернуться домой, он решил пройтись.

Он ушел, оставив на столе купленный билет на поезд.

Прованс – это хорошо. Кому-нибудь пригодится.

Copyright © Éditions Michel Lafon 2019

© М. И. Брусовани, перевод, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021

Издательство АЗБУКА®

Автомобиль на полной скорости мчался по парижским улицам, а двое парней на заднем сиденье остервенело пытались заставить ее выпустить из рук оружие. Повсюду кровь. Слишком много крови. И это лицо… О господи, это лицо! Точно из мясорубки… То тут, то там проступившие наружу, изрезанные сосуды, больше никуда не ведущие и непрерывно фонтанирующие красным. И эта изодранная почти в клочья и застывшая в гримасе боли правая щека.

— Вашу мать, я не хочу словить шальную пулю! — проорал водитель. — Да отнимите же у нее ствол!

Они проскочили на красный. Неизвестно откуда вылетевшая на перекресток легковушка не успела затормозить и под отчаянный визг покрышек снесла им правое крыло.

Двое на заднем сиденье еще яростнее ухватились за ее пальцы. Пытаясь разогнуть их, разжать. Тщетно. Сведенная судорогой ладонь стискивала рукоять пистолета. На каждом повороте и при малейшем толчке лежащий на спусковом крючке палец угрожал выпустить девятимиллиметровую пулю в свободный полет.

— Невозможно, она будто каменная!

Вцепившись в руль, водитель попеременно то следил за потоком машин на улице, то бросал взгляд на творившийся у него за спиной бардак. Избежать столкновения. Не дать продырявить свою шкуру.

— У нее судорога. Отогните ей большой палец!

Первый крепко ухватился за ствол пистолета, второй с такой силой дернул за большой палец, что вывихнул его.

Оружие наконец упало и звякнуло об пол.

Это был шквал боли и ужаса, но она не сводила с них взгляда. Парализованная, но остающаяся в сознании. Ее левый глаз был устремлен на них, а правый залит кровью.

В салоне автомобиля восстановилось спокойствие, и трое санитаров вновь сосредоточились на своем задании.

Спасти полицейского.

На 16 минут раньше

5:59. Полицейские в штатском ждали перед дверью квартиры 22 на плохо освещенном третьем этаже какой-то развалюхи в предместье. По закону задержание разрешается с шести часов утра. Минутой раньше — и несоблюдение правил может завалить все расследование. На всякий случай члены бригады по борьбе с оборотом наркотиков приготовили винтовку и электрошокеры. На лестничной площадке установили опоры штурмового гидравлического тарана, способного разнести дверь на куски. С каждой секундой тревожное возбуждение нарастало. Стояла гнетущая тишина, которую нарушали только вызванные нетерпеливыми движениями случайные шорохи.