Киган вышел из глубины фургона, прошел к двери гаража, это был алюминиевый занавес, поднимающийся вверх.

Моррис ввел фургон в гараж, и все четверо вынули свои вещи наружу под светом небольшой лампы, зажегшейся при въезде. Потом, когда они все вышли, они включили лампы дневного света.

Киган еще утром купил провизию, и он с Моррисом стали поджаривать бифштексы, пока Паркер и Брили переносили пластиковые мешки в столовую.

В столовой не было окна. Проем, выходящий в переднюю, закрывался раздвижными дверями.

Они их закрыли, зажгли лампу и высыпали первый мешок на стол. Они начали с мешка, содержащего вещи Брили, и он вышел переодеваться, в то время как Паркер, сидя за столом, занялся разделом.

Они должны были оставаться здесь два или три дня, слушая городское радио, вещающее об активности полиции. Машины, которые они поставили в квартале, все были куплены легально и не должны были привлечь ничьего внимания.

Брили вышел через боковую дверь, которую они оставили открытой, так как она не выходила ни на одно окно.

— Паркер! — сказал он.

— Что такое?

— Пойди сюда, посмотри!

Паркер встал и последовал за ним. Коридор с одной стороны вел к входной двери, а с другой на кухню, а между ними были двери в столовую и гостиную. Лестница находилась на другом конце, напротив гостиной, а ванная комната, между кухней и лестницей. Брили, по-прежнему в рабочем комбинезоне, с вещами под мышкой, первым вошел в ванную комнату, потом посторонился, чтобы пропустить Паркера. Он уже включил свет.

Берридж лежал на спине. У него был пробит висок, и разводной ключ валялся на полу между ним и унитазом: конец его был весь в крови, и к нему прилипли волосы.

Они обшарили весь дом. Он был пуст.

Паркер повернул перед новым почтовым ящиком с именем миссис Виллис. Это было имя, которым Клер пользовалась здесь, потому что на некоторое время Паркер взял имя Чарльза Виллиса, и Клер старалась сделать свою жизнь созвучной жизни Паркера. Раньше она его не знала. Таким образом, на некоторое время она стала миссис Виллис.

В отеле Нью-Йорка, где она должна была или ждать его или оставить послание, его ожидало письмо. Когда служащая протянула ему запечатанный конверт, он понял, что она нашла дом. Где-то на северо-востоке.

Она действительно нашла дом, находилась там, в сотне километров от Нью-Йорка, в затерянной деревне, в которой границы штатов Нью-Йорка, Нью-Джерси и Пенсильвании перекрещивались. Это был небольшой сельский дом, наполовину из камня, наполовину из дерева, выстроенный на большом земельном участке, поросшем деревьями, между асфальтированной дорогой, с которой он съехал, и маленьким озером, называемым пруд Коливар. Дорога, ведущая к гаражу, была вымощена булыжником, вместо лужаек — деревья и кустарники, окружающие дом, и гараж, рассчитанный на две машины, казался почти таким же большим, как и остальная часть дома. Ворота гаража были открыты, они были двустворчатые стальные, каждая створка открывалась отдельно, имея пустое пространство внутри. Сбоку можно было разглядеть синий "бьюик" Клер, купленный легально на ее имя. "Понтиак" Паркера был куплен нелегально, но он располагал бумагами, достаточными, чтобы пройти нормальную инспекцию, "понтиак" не числился ни в каких списках разыскиваемых машин.

Паркер ввел "понтиак" в гараж, достал из багажника два чемодана и поставил их на камни дорожки, он закрывал двери гаража, когда из дома вышла Клер в брюках, белом пушистом пуловере и с косынкой на голове. Она была высокой, тонкой и спокойной, с лицом и фигурой манекенщицы, и, когда она подошла к нему, она сделала вежливую мину, за которой угадывалась улыбка, и спросила:

— Мистер Линч?

Это было имя, которое он себе присвоил, когда они встретились в первый раз. Ей было необходимо дотрагиваться до вещи, чтобы быть уверенной, что она по-прежнему здесь, и, когда это касалось прошлого, Паркер не знал, что ей отвечать. Для него прошлого не существовало.

— Салют, — сказал он и прижал ее к себе.

Она уткнулась носом в его шею и прошептала:

— Это пахнет деньгами!

Паркер засмеялся сухим смехом, похожим на лай.

— Это чемодан. Я покажу его тебе.

— А я покажу тебе дом! — И Клер отодвинулась, не выпуская его руки. — Что ты обо всем этом думаешь?

О доме он совсем не думал: в его жизни это имело такое же значение, как прошлогодние яблоки, но она жаждала ответа.

— У него хороший вид, — ответил он, — снаружи.

— У него есть много преимуществ для нас. Войдем, я покажу его тебе.

Паркер должен был освободить руку, чтобы взять чемодан. Она прошла вперед и открыла дверь, он следовал за ней с двумя чемоданами. Входя, он повернул голову направо и сказал:

— Совсем близко — соседи.

В это раннее время года на деревьях еще было мало листьев, и был виден деревянный домишко, выкрашенный в белый цвет, не далее чем в двадцати метрах.

— Это одно из преимуществ, — сказала она. — Входи же, я тебе все расскажу.

Придержала для него дверь и спросила:

— Ты голоден?

— После душа.

Он вошел в большую деревенскую кухню. Увидел вдоль стены старые электрические приборы, старый умывальник и раковину не белого фаянса и на полу такой старый линолеум, что сквозь него в трещинах видны были доски пола. Стол и стулья из хрома были лет на двадцать моложе остального, а им тоже было не менее тридцати лет.

Клер закрыла дверь.

— У нас нет соседей. С обеих сторон дома большую часть года стоят пустыми. Пойдем, я покажу тебе все.

Паркер поставил чемоданы у стены, последовал за Клер через широкую дверь в левом углу кухни и вошел в обширную гостиную. Гараж занимал левую четвертую часть дома по фасаду, а кухня — большую часть четверти здания справа, также по фасаду, а гостиная — левую четверть, позади гаража. Посередине общей с гаражом стены находилась печь, сложенная из камней. Как раз напротив печки находилась дверь, и по обе стороны — небольшие окна. Через эти окна и застекленную дверь можно было видеть небольшое озеро и маленькую будку около воды.

Клер по диагонали пересекла гостиную, меблированную также очень старой мебелью и в стиле хижины на уик-энд. Она открыла дверь, вышла на застекленную веранду, откуда можно было смотреть на озеро. С озера несло прохладой.

— Это чудесное озеро, — сказала она. — Большинство домов бывают заняты только летом. Дама из агентства сказала мне, что только пятнадцать из ста домов постоянно обитаемы, так же как и большинство из них с другой стороны, потому что зимой с озера дует холодный ветер. Так что здесь можно спокойно жить все время и только на лето уезжать куда-нибудь. И это тоже вполне естественно: есть много людей, которые снимают на лето дом. Мы тоже можем жить так.

Она была очень горда собой, это чувствовалось в ее голосе. Паркер знал, что она подыскала дом, учитывая его собственные интересы. И она нашла превосходное помещение, и теперь она была очень довольна собой.

— Вероятно, было трудно найти такой вот дом, — сказал он.

Она улыбнулась.

— На это потребовалось много времени. Но здесь ты можешь расслабиться, тебе не нужно быть настороже.

На это нечего было сказать. Он всегда держался настороже, для него это стало второй жизнью.

— А что это за хижина на берегу? — спросил он.

— Это ангар для судна. Но его там нет. Хочешь посмотреть? Домик был метра четыре в ширину и восемь в длину, и с трех сторон у него была сорокасантиметровая цементная реборда. Четвертая сторона была вертикальной гаражной дверью: через грязные стекла был виден другой берег. В ангаре колыхалась вода примерно сантиметрах в шестидесяти от реборды.

— Если хочешь, мы можем купить судно, — предложила Клер. Паркер не любил находиться в месте, в котором был только один выход, а у ангара был один выход.

— Может быть, позднее, — сказал он. — Дай мне сперва возможность привыкнуть к мысли, что у нас есть дом. Она немного грустно улыбнулась.