– Вы читали все статьи Стивена?

– Конечно.

– Я сейчас задам вопрос, но если увижу хоть какой-то намек в вашей газете на наш разговор, то натравлю на вас наших юристов. Предупреждаю вас о том, что эта информация закрытая и конфиденциальная. А также о том, что наш разговор записывается, – соврал Ален.

– Да, конечно, детектив, – встревожился редактор.

– Жукович не собирался написать статью про связь кого-то из Центрального полицейского управления с Иллаей Стоун?

Редактор молчал, но его громкий выдох сказал о многом.

– Вы еще тут? – на всякий случай уточнил Ален.

– Да, – вновь вздохнул редактор. – Стивен ее написал. Когда была шумиха. Он сказал, что детектив, расследующий дело Линды Смит, был любовником убийцы. Это была бы сенсация.

– Вот как. – Ален сжал ладонь в кулак и сглотнул. – Почему вы тогда не напечатали вашу сенсацию? – Расмус пытался говорить спокойно, но его бросило в жар.

– Я пошел к юристам. Они запретили. Сказали, что если мы напечатаем этот материал, то полиция нас возьмет за яйца по самое не хочу. Если дойдет дело до суда, то мы должны будем раскрыть источник и подтвердить наши слова. Или это будет признано клеветой. Я спросил у Стивена, сможем ли мы раскрыть источник. Он сказал, что это невозможно, иначе у нас больше не будет эксклюзива. Мы все взвесили и решили, что в этот раз лучше промолчать, чем потерять все контакты на будущее или судиться с полицией, зная, что мы проиграем.

– Спасибо. У вас осталась та статья?

– Возможно, где-то в почте. Но я смогу проверить только в понедельник.

– Мне нужно завтра.

– Хорошо, детектив. Я постараюсь.

– Постарайтесь, – сказал Ален и отключился.

Он собирался ехать домой, но после этого звонка мысли мельтешили в голове. Ален набрал Муна.

– Еще не спишь?

– Доброй ночи. Нет.

– Я заеду?

– Конечно.

Мун жил в пригороде Бромвиля, в уютном спальном районе, где не было высоток, а только красивые домики, ухоженные сады и стриженый зеленый газон. Его дом был предпоследним на тупиковой улице, а за ним шел большой участок, который примыкал к лесу.

Они вышли на веранду, Мун разлил по бокалам скотч, и они устроились на креслах.

– Хорошо тут, не то что в городе, – сказал Дерек и выдохнул. Он выглядел измученным.

– А я, наоборот, скучаю по своей квартире в городе. Да и ездить каждый день на работу…

– Зато тишина, простор, спокойствие.

– Это да. Но в городе есть своя прелесть.

– Выглядишь неважно, Ален. Я все же дам тебе снотворное.

– Дерек, да ты себя-то в зеркале видел? – усмехнулся Ален. – Снотворное лучше себе выпиши, и хватит пахать, словно ты на яхту зарабатываешь. – Мужчины рассмеялись.

– Всем не помочь?

– Не помочь.

– Но себе нужно. – Мун сделал глоток и с улыбкой втянул воздух через нос.

– Нужно, но у меня сейчас нет времени даже на сон, не то что ехать в аптеку и покупать таблетки.

– Я дам тебе свои, – мужчина махнул рукой. – Не надо никуда ехать.

– Ты ступил на тонкий лед, – пошутил Ален.

– Ничего, как-нибудь устою, – улыбнулся Мун.

Ален услышал звук машины и обернулся.

– Видимо, сосед вернулся, – сказал Дерек и тоже посмотрел, как большая машина проехала к дому у леса и на крыльце зажегся свет. Ален увидел небольшую светлую постройку в два этажа, большой гараж, примыкающий к хозяйственному зданию.

– Как Агнес и отец? – отвлек Расмуса Мун.

– Надеюсь, нормально. Я их почти не вижу.

Дерек поджал губы и мотнул головой.

– Я знаю. – Ален сделал большой глоток и выдохнул. – Я нужен своей беременной жене, нужен отцу, а я бегаю за убийцей. Но ничего, скоро мы его поймаем.

– Нашли зацепки или уже и его тоже? – обрадовался Мун.

– Пока нет, но мы уже близко. У нас наконец появился прорыв.

– Это замечательно. А то в газетах такое пишут.

– Даже знать не хочу. – Ален допил скотч и покрутил в руках пустой бокал. Мун тоже допил янтарную жидкость, встал и налил им еще.

– Но тебя тревожит не расследование, – мягко сказал Дерек, глядя на свой сад.

– Нет. Я не знаю, что мне делать… если я найду Иллаю.

– А ты уверен, что сможешь ее найти?

Расмус кивнул.

– Это сложно, Ален. Тут у тебя столкнутся разум и сердце.

– Скорее ангел и демон, – нервно усмехнулся детектив.

– Можно и так. Один будет говорить, что ты детектив и должен поступить как детектив. Ты ведь знаешь, кто она.

– Да. И я знаю, что они… она, не остановится.

Расмус взглянул на Муна, пытаясь понять, заметил ли друг оговорку, которую он допустил. Но свет горел в другом конце веранды, лицо Дерека было расслабленно, а взгляд устремлен на дом соседа.

– Но я не знаю, как мне переступить через себя и свои чувства. Я знаю, что должен поступить правильно.

– А что для тебя правильно?

– Есть закон. Следовать закону – мой долг. Я детектив и всегда буду им, есть у меня жетон или нет. Раньше я был уверен, что если найду ее, то без сомнений арестую.

– А сейчас?

– Сейчас я не уверен ни в чем. Я полон сомнений.

– Что ты чувствуешь?

– Что хочу спасти ее. А тюрьма… разве это спасение?

– Для других.

– Для тех, кто этого не заслужил.

– Не ты ли мне говорил, что мы не имеем права вершить чужие судьбы. – Мун хитро улыбнулся.

– Я. Меня раздирает изнутри, и я не знаю, что делать, Дерек. Я женат, у меня будет ребенок, но в моем сердце, в моих мыслях только она. И я не могу с этим бороться. Я не знаю, как с этим справиться.

– Тебе нужно принять решение, – пожал плечами Мун.

– Как? – раздраженно хмыкнул Ален. – Ты думаешь, это так просто? Бац – и решение принято. Но это не так. Не для меня.

– А я считал тебя достаточно расчетливым и эгоцентричным. И достаточно решительным.

– Ага, решительный детектив Расмус не знает, как принять чертово решение. – Ален глотнул скотча и сморщился.

– Ну если бы все было просто, ты бы уже знал ответ. Но я думаю, все встанет на свои места. Вопрос, кого, а скорее, что выберешь ты. Себя или других. Любовь или долг.

– Я не смогу.

– Тогда зачем ты ее вообще ищешь? – поинтересовался Мун, и этот вопрос бил в центр мишени. – Может, стоит отпустить, забыть и жить дальше?

– Я пытался…

– Может, плохо пытался? Езжай домой, собери вещи, возьми жену и уезжай подальше. Сними дом и просто живи.

– А разве это будет просто? И разве это будет жизнь? Я сбегу из города, сбегу от работы, от людей. Но я не смогу сбежать от себя и своих мыслей. Они ведь побегут со мной, Мун.

– Вот и ответ, – сказал Дерек и допил янтарную жидкость одним глотком.

Ален добрался до дома, поцеловал спящую Агнес, и от этого стало только хуже. Словно внутри него были лезвия, которые оставляли глубокие порезы, кровоточащие и ноющие. Он вышел на веранду и посмотрел на ночное небо. Стояла духота, и казалось, ветер где-то потерялся, застрял в пробке на другом континенте, оставив их без движения, без воздуха.

Расмус принял душ, взял ноутбук и пошел на кухню. Включил кондиционер и открыл дела о пропавших. Просмотрел их, выписывая в блокнот детали, которые сегодня и так уже обнаружил за него искусственный интеллект. Но Ален ему не доверял. Потом он зашел в базу и сверил свои заметки с тем, что сделала программа. Программа нашла больше сходств, чем смог Расмус, но у него и не было времени более детально все изучить.

– Да уж, – тихо сказал он сам себе. – Скоро нас всех заменят эти искусственные мозги, а нам только и останется, что бегать с пистолетом.

Несмотря на возмущение, он понимал, что зачастую время играет решающую роль. И с помощью такой программы у них может быть преимущество, которого обычно не бывает.

Расмус еще раз просмотрел заметки. Все похищения совершены в последние два года. В этом не было бы ничего странного, если бы не чистота, с которой они были сделаны. Ни следов, ни свидетелей, ни улик. Словно девушки шли по улице, а потом испарились в один миг. И никто их толком не искал. Он бы тоже первым делом подумал, что они сбежали. Возраст, гормоны, среда жизни, плохие компании и ссоры с родителями. И вот вспыхивает предубеждение, которое препятствует работать на максимуме, заставляет оступиться. И так раз за разом. Но его коллеги искали пропавших, проводили мероприятия. Он не заметил того, что было не сделано. Да еще к делу подключились его коллеги и все равно ничего не обнаружили. А такого не бывает, особенно с первыми преступлениями. Первые случаи всегда самые грязные. Но в деле первой пропавшей не было абсолютно никаких зацепок.