На обед была тарелка жареного риса. Контроль за провизией становился все жестче. Нас снедало взаимное недоверие; день тянулся бесконечно. Масаки присвоил бесхозное радио и с невероятным упорством часами прижимал ухо к захлебывающемуся помехами динамику, однако новой информации не поступало. У всех в голове крутился один вопрос: придет ли помощь? Такэси взвалил на плечо лопату и с полудня принялся за свой скорбный труд. Не в силах на это смотреть, Нацуо спустился вниз с лопатой, чтобы ему помочь.

Цутому устроился на смотровой площадке со своим альбомом для рисования. Мотидзуки и Ода обследовали место убийства Фумио, следуя принципу многократного осмотра места преступления. Те, кому невыносимо было находиться в одиночестве, совершали ненужные походы в другие палатки, пытаясь коротать время за бессмысленной болтовней. Я был одним из них.

В конце концов, устав от пустых разговоров, я решил, как обычно, прогуляться по лесу. Эгами сидел в излюбленном гамаке Фумио, смотрел в свинцовое небо и размышлял.

– Эгами!

Не поворачивая головы, он скосил на меня взгляд:

– Как все держатся? Смирились с судьбой, как карп на разделочной доске?

– Ты это так ощущаешь, Эгами?

– Я гораздо оптимистичнее, чем может показаться. Решил для себя, что все как-нибудь устаканится. Хотя я и в страшном сне не мог представить, что убийство произойдет в таком месте и в такое время.

– Кто, по-твоему, убийца? Есть хоть какие-нибудь догадки?

– Послушай, – потер подбородок Эгами, – не стоит меня переоценивать. Я не суперсыщик, способный с ходу вычислить преступника.

– …

– Я считаю, убийца действовал импульсивно. Повздорил из-за какой-нибудь мелочи и в пылу ссоры вытащил нож. Думаю, он скоро признается.

– …

– До прибытия спасателей потребуется какое-то время. Преступник успеет остыть. Думаю, лучше выждать.

– …

– Есть кое-что поважнее, Элис. – Эгами на мгновение заколебался. – Я об этой девушке, Риё.

– Да?

– Не слишком с ней сближайся. – С этими словами он перевернулся на другой бок и больше ничего не сказал. Я так и не понял, что он имел в виду, и, бросив «ага», ушел с этого места.

Наступил четвертый закат. А за ним четвертая ночь.

Увидев, что ужин в точности повторяет обед по разнообразию блюд и сытности, Такахико взъелся на Мику:

– Это что такое! Это же ужин, в конце концов. Неужели нельзя приготовить что-то посытнее и вкусное?

Мика насмешливо отозвалась:

– Надеюсь, ты помнишь, в какой мы ситуации. Если тебе не по вкусу эта еда, давай составим для тебя особое меню. Постное. Давай сюда свою порцию, я ей быстро найду применение.

– Я тебя понял.

– Не нравится – не ешь.

– Да что ты пристала! Я же сказал, понял. Все, извини.

Цутому, сидевший рядом со мной, пожал плечами: привычная картина.

За ужином мы непроизвольно разделились на три компании: отдельно сидели шестеро ребят из туристического клуба, трое во главе с Сёдзо и КИД плюс Риё и Руми.

– Убийца – псих? – внезапно спросила Риё у Эгами, допивая после ужина кофе, по вкусу скорее напоминавший песок.

– Склонность к убийству может быть симптомом психического заболевания. Есть люди, которым доставляет удовольствие причинять боль другим и наблюдать, как те истекают кровью. Есть даже такая болезнь – гематофилия.

Риё нахмурилась:

– Получается, что такой человек проник в наш лагерь?

– Не хочу в это верить. Хотя, конечно, я не психиатр.

– Послушайте, – спросила Руми, – а что означает предсмертное послание? Если это не Y от имени Юко, тогда что?

Мотидзуки прочитал целую лекцию. Привел три категории случаев, когда сыщикам не удается расшифровать послание, оставленное жертвой. Он апеллировал к статье Митио Цудзуки[396]. Первая категория – когда жертва умирает, не успев дописать послание, и оно остается незавершенным. Вторая – жертва и сыщик обладают разным уровнем знаний, и тогда «отправитель» думает, что оставил ясное послание, а «получатель» не в силах его расшифровать. Наконец, третья – жертва оставляет послание в тот момент, когда убийца все еще находится на месте преступления, а значит, сообщение должно быть составлено таким образом, чтобы преступник не понял намерений жертвы, а сыщик смог его расшифровать. Именно третью категорию обожают использовать в своих произведениях авторы детективов.

– Думаю, в нашем случае можно исключить третий вариант. Не исключено, что убийца все еще находился рядом, но было так темно, что он просто не мог видеть, как жертва что-то пишет.

– Правильно рассуждаешь, Элис, – сказал Ода. – Итак, у нас либо первый, либо второй вариант.

– Кстати, в «Тайне сиамских близнецов» тоже было предсмертное послание. Кажется, жертва держала в руках порванную игральную карту, – пробормотал Мотидзуки.

– Выкинь ты уже это послание из головы. Даже если найдется хорошее объяснение, оно не опровергает версию о том, что Y – это инициал от имени Юко, – решил я покрасоваться перед Риё.

Ода тихо сказал:

– Самое ужасное в этом деле, что мы не знаем мотива. Но что получается? Семеро из туристического клуба и трое во главе с Сёдзо учатся в одном университете, так? Что, если кто-то из троих – Сёдзо, Нацуо или Такэси – притворился, будто не знает Фумио, хотя на самом деле был с ним знаком? Или, допустим, он знал Фумио, а тот его – нет.

– Ага. Причем знал настолько хорошо, что захотел убить. Признавайся, Нобунага, это всего лишь твои фантазии или кто-то сказал или сделал нечто такое, что наводит тебя на эту мысль?

Ода развел руками:

– Не-а.

– Думай, прежде чем говоришь, – парировал Мотидзуки и внезапно сменил тему: – Послушай, Луна, а правду говорят, что в полнолуние происходит больше убийств?

Настал черед лекции Руми.

– Этот факт подробно описан в книге американского врача Арнольда Либера. В поисках научных доказательств суеверия о том, что Луна сводит людей с ума, он использовал статистику фаз Луны и количества убийств и на графике показал довольно явную корреляцию. Полицейские также знают по опыту, что в полнолуние происходит больше убийств и дорожно-транспортных происшествий. Считается, что у пожарных в такие ночи тоже больше вызовов в связи с ростом числа поджогов. По словам доктора Либера, Луна усиливает агрессию. Убийства, дорожно-транспортные происшествия, поджоги и другие акты насилия, включая также самоубийства и причинение себе вреда, нарастают и убывают в соответствии с лунными циклами. Хотя эти два явления, убийство и самоубийство, отличаются объектом, источник у них один – разрушительный импульс. Особенно часто такое происходит в те ночи, когда Солнце, Земля и Луна располагаются на одной линии (т. е. в моменты лунного затмения), а полная луна находится в перигее[397]. В этом случае инциденты не только происходят вдвое чаще, но носят необычный характер. Например, известна такая история: мужчина при виде грабителя, наставившего на него пистолет, накинулся на того с голыми руками, был ранен, но продолжил преследовать преступника, пока тот не убил его. Или женщина, оказавшись, как и в предыдущем случае, под дулом пистолета, вместо того чтобы вести себя тихо, с криком побежала, и в результате ее тоже убили. Это ли не проявление деструктивной части натуры?

– Верно, – согласился Эгами.

– Либер объясняет это с помощью учения о биологических приливах, – привела Руми свою привычную спорную теорию о том, что гравитация Луны воздействует не только на Мировой океан, но и на воду в человеческом организме.

Несмотря на то что Мотидзуки и Ода слушали ее с большим интересом, сама Руми выглядела равнодушной. Похоже, ее куда больше увлекала теория ангелов, о которой она с такой страстью рассказывала вчера, чем учение о биологических приливах, сводящее все к чистой физиологии.