– Значит наш убийца украл телефон и заманил Даниэля в квартиру, зная, что Аманда придет только вечером, – рассуждал Хас.

– Он следил за жертвами. – Ален постукивал ручкой по блокноту со своими записями. – Он не просто выбрал именно их, но и узнал все, что ему было нужно. На такое требуется время. Значит, он задумал это уже давно.

– Но что стало спусковым крючком? – Ида посмотрела на него. – Почему он начал убивать именно сейчас и с таким коротким промежутком?

– Это отличный вопрос. – Хас записал на доске вопрос «почему сейчас?». – Нужно понять, что произошло за последнюю неделю или месяц. Почему он начал действовать. И это будет крючком, за который мы его и потянем.

Ида рассказала, что они с Расмусом заехали в психиатрическую клинику. Коллеги и персонал отзывались о жертве хорошо. Кто мог желать ему смерти, никто не знал, но врачи сказали, что у него были напряженные отношения с заведующей клиникой. Она тоже этого не скрывала, так как Грамберг пытался через свои связи занять ее место. Но это слабо тянуло на мотив такого убийства. Тем более Якоба Скара никто из опрошенных не знал.

Чак и Роберт побывали в клинике «Новый путь», но и там не смогли найти никаких зацепок или связи с Якобом. Коллеги Даниэля в основном рассказывали, какой он был напыщенный и высокомерный, а также о своих догадках по поводу его интрижки с Амандой, но не более того.

– По камерам, – начал Том. – В доме нет, но есть недалеко, на перекрестке, с нее отличный вид на подъезды. Все записи запросил, стажеров подключил. Первым делом отсмотрим в промежуток с десяти до часа, а потом будем расширять диапазон.

– Что-то есть по делу Якоба?

– Нет. Я заодно глянул в его записную на телефоне, номера Грамберга в ней нет. Переписки между ними тоже не было, ни в мессенджерах, ни через рабочую почту.

– Но почему-то убийца их выбрал. – Хас сжимал в руке черный маркер, словно пытался сдержаться, чтобы не написать лишнего.

– Я все еще считаю, что все они связаны с делом Стоун, – начал Ален и пошел к доске. Он выбрал свободное место, очертил его синим маркером, в центре написал «Стоун» и сделал от нее семь стрелок. Над верхней написал «М. Корота (уныние)», над следующей «Я. Скар (гордыня)», над третьей «Д. Грамберг (зависть)». – В деле Максима тоже использовался шокер. Да, в остальном почерк не сходится, но я уверен, что он был первой жертвой. Возможно, его не просто избили металлическим прутом, а именно пытали. Кто-то хотел узнать информацию, и я полагаю, что именно об Иллае. Что он им рассказал, я не знаю. Но с учетом количества гематом, думаю, не много. Второй – Якоб. Он хоть и не напрямую, но тоже был связан с делом Иллаи, он был начальником управления. Третья жертва – Грамберг, психиатр. Мы пока не нашли связь между ним и Иллаей, ни он, ни она не работали вместе, но он из ее сферы. Может, они где-то сталкивались на конференциях или в узких кругах. Я думаю, мы найдем связь, но нужно сконцентрироваться на этом.

– Вот и найди эту связь. Пока это только твои предположения. – Хас смотрел на доску, прикусывая губу. – Ты здесь как раз для этого, Ален. А мы пока отработаем другие версии. Нельзя зацикливаться на одной, пока мы не убедимся, что она истинна.

Хас обвел всех взглядом и задержался на Чаке.

– Что-то нашел по делам Скара?

– Ничего, за что можно убить, – бросил Чак с улыбкой и получил испепеляющий взгляд Расмуса. – Видимо, весь материал был на флешке. А может, он ничего не нашел, раз не дал этому ход и ни с кем не обсудил. Я никакого компромата не нарыл.

– Ясно. Проверь, не сталкивались ли Скар и Грамберг где-то на официальных приемах за последние месяцы. Посмотри списки гостей, найди мне их точки соприкосновения. И как можно скорее. Сковородка накаляется, а мы на ней стоим босиком, жарить будут нас, поверьте.

Я сидела в кухне и смотрела на берег озера. Внутри бушевал ураган. Утром я прочитала на новостных сайтах, что в Бромвиле найден убитым известный психиатр. Журналисты кричали, что в городе объявился маньяк, подражатель. Они писали, что он продолжает мое дело. Но ведь это не так!

Я знаю, Скар был хорошим отцом и не притрагивался к своей дочери. Ален рассказывал, что для него Мари была центром вселенной. В хорошем смысле. Тогда что этот маньяк продолжает? Какую цель преследует? Явно не наказание за преступления против детей. У этого психиатра даже детей не было. Возможно, он был замечен в чем-то другом. Но в чем?

Мне нужно было все выяснить, и я кое с кем связалась, чтобы достать материалы этих дел. А когда рассказала Си, она была в бешенстве. Сестра и так обижалась на меня за ту, вторую, поездку к Алену. А теперь кипела негодованием.

– Мы не полезем в это дело, Иллая, – сказала Си.

– Почему?

– Пусть с ним разбирается полиция. Они бросили на него все силы и лучших сотрудников.

– Но я не могу стоять в стороне, – возмущалась я.

– А придется. Ты понимаешь, что будет, если тебя увидят, если они узнают, что ты жива.

– Я буду осторожна.

– Нет.

– Почему всегда должна решать ты, Си?

– Иллая, – сказала она, с сожалением смотря на меня. – Это не наше дело. Мы должны заниматься своим и найти монстра. Как ты не понимаешь! Мы должны остановить его как можно быстрее.

– Я понимаю. И делаю для этого все, что могу.

– Значит, этого недостаточно. Мы должны сделать больше. Если полиция не видит очевидного, то кто его остановит? А ты хочешь тратить драгоценное время на тех, кто уже умер.

– Нет, на тех, кто еще жив, – возмутилась я.

– Жертвы этого маньяка не дети.

– Но они тоже жертвы.

– Они могли сами постоять за себя. А те девочки, которые бесследно пропадают уже два года, – нет.

– Это не помешает мне заниматься нашим делом.

– Это уже мешает. Из-за тебя нас прошлый раз чуть не нашли. Мне здесь нравится, и мы приблизились к нему. Нам нельзя вновь тратить силы на переезд, новые имена.

– Мы не приблизились, – выдохнула я. Монстр все еще неуловим. Иначе мы бы его уже нашли.

– Найдем. Мы уже знаем, что у него темный пикап, он несколько раз попадался на записях.

– Это ничего не значит, номера-то не было.

– Мы знаем, что он следит за ними, перед тем как украсть. И мы уже сузили территорию до трех округов.

– Три округа – это огромная территория, Си.

– Мы знаем, что он выбирает определенный типаж жертв.

– И что? Девушки от семнадцати до двадцати, светлые волосы, худые. Вот его типаж. Да таких тысячи, мы же не сможем за ними всеми следить.

– И все они из бедных районов. Многие пошли по наклонной. Я думаю, его убежище где-то в Пятом округе. Он хитер, но мы его остановим.

– Ага, в старости.

– Иллая, я тебя не узнаю. Где моя сестра, которая была готова на все, чтобы защитить таких же детей, какими были мы.

Я молчала и только смотрела на блестящее на солнце озеро.

– Я устала, Си. Устала бегать, искать и… Мы найдем его и поставим точку. Хватит.

– И что ты будешь делать потом? Заведешь семью и детей? С тем детективом, который женился на другой? У него семья.

– Может, я тоже хочу семью.

Си выдохнула.

– Увы, наши родители лишили нас этого. Разве ты сможешь когда-то довериться мужчине? Или воспитать ребенка?

Я не знала, что ответить на последний вопрос. У меня не было ответа. Но я точно знала, что доверяла Алену. Он был другим, и даже в сарае, когда я привязала его к стулу, он не смотрел на меня как на чудовище. Он хотел помочь.

Я встала и ушла в комнату. Включила запись с городских камер и стала искать зацепки. Дни пропажи мы отсмотрели давно. И там не было ничего интересного. Он всегда забирал их в местах, где не было камер, и вез таким путем, чтобы не попадаться в объективы. Или где-то ставил машину, выжидал, а потом ехал в плотном потоке. Но мы надеялись, что он не был таким предусмотрительным, когда следил за ними. Так мы и нашли его машину.