– Но? – Ида подняла брови.

– Но я в этом не уверен, – выдохнул коронер.

– Вы думаете, что это не Сирена Роттер? – чуть не завопила Пеппер и уставилась на Фила.

– Боюсь, что так, – кивнул он. – Тем более коронер сказал, что ее отец даже смотреть толком не стал на тело. Его тошнило, и он просто кивнул, когда простынь приоткрылась, и вышел. Я сделаю все анализы, но на это уйдет больше времени, чем я ожидал.

Ида, выйдя из морга, тут же позвонила Тилингу и все ему рассказала. Они сели в машину, и она посмотрела на Алена.

– Ты знал? – спросила она, исполненная гневом.

– Нет, – ответил он спокойно и завел машину.

– Но сильного удивления на твоем лице я не заметила. – Ида въелась в него взглядом, как ржавчина в металл.

– А я должен был завизжать? – Расмус пытался отшутиться, но он никогда не умел лицемерить и притворяться. И да, надо было выдать какую-то реакцию в морге, но в те секунды он думал только о том, что нужно срочно звонить Иллае.

– Нет, но удивиться, – не унималась Пеппер.

– Я удивился. Извини, что моя реакция не соответствовала твоему представлению о ней.

– Ты знал, – рявкнула Ида и откинулась на сиденье, наконец пристегнув ремень безопасности.

– Пеппер, я ни хрена не знал, – Ален кинул в нее суровый взгляд. – Думал, что Иллая сумасшедшая и видит мертвую сестру, – завелся Ален. – Я ей про могилу рассказал, пытался убедить, что смогу помочь, что ей нужно лечение.

– А она, наверное, решила, что это ты псих. Вот они хитрые. – Ида шумно втянула воздух через сжатые зубы и вновь хрустнула костяшками пальцев, а потом еще и шеей. – Всех обманули, убедили, что обе мертвы. Ты понимаешь, что это значит?

– Нет, – Ален нахмурился.

– Они те, кого мы ищем. Это они убили Скара и других. Теперь весь пазл сложился. Раньше они считали себя защитниками, а когда их раскрыли, стали просто мстить. Двое убийц. Две сумасшедшие сестры.

До Бромвиля оставалось два часа езды, сумерки густели, скрывая то, что оставалось на обочине. Телефон Алена зазвонил. Это была Лиза.

– Да? – ответил он.

– Я такое нашла, – нервно сказала девушка и затараторила: – Простите, что так долго. Просто я вначале искала по машине, а это долго. А потом проверила телефон. Но и там ничего не было. Но я же видела распечатки Брэйва. И там заметила, что он оплачивал еще один номер, который зарегистрирован не на него. И вы не поверите, что я нашла!

– Выкладывай.

– Чак был в ночь убийства в доме Скара, ну или рядом с ним, радиус примерно миля. Или тот, за чей телефон он платит.

– В какое время?

– С полуночи до тридцати трех минут первого.

– А машина есть на камерах?

– Нет. Но он мог быть на другой или пройти пешком, обходя камеры.

– Мог. Я еду из Рома. Буду через пару часов. Иди и расскажи все Тому.

– Хорошо. Побежала, – ответила Лиза и отключилась.

Ален вдавил педаль газа.

– Что случилось? – спросила Пеппер, оторвавшись от своего мобильника.

– У меня есть догадки, кто сливал информацию прессе.

– И кто это?

– Чак.

– Да ну? – кинула Ида и усмехнулась.

– В ночь убийства Скара он или его пособник был в доме Якоба.

– Какого хрена! Ты уверен?

– Да.

– Ты думаешь, это он убил его? – не веря обвинениям Расмуса, уточнила Пеппер.

– Я знаю только то, что он или кто-то по его указке там был. И теперь я уверен, что Якоб собирал информацию именно на Чака.

– Поэтому флешка пропала.

– Звони Брэйву, – резко сказал Расмус.

– Зачем это? Если он узнает, что мы его раскрыли, то может сбежать.

– Он наша следующая жертва. – Расмус вновь вдавил педаль газа. – Он сливал всю информацию прессе, он пузырь, который держал рыбу на плаву. Черт!

Пеппер выругалась и тут же стала звонить Чаку.

– Черт, мать твою! Номер отключен. Звоню Хасу. Хас, ты на громкой. Мы знаем, кто следующая жертва.

– Чак?

– Да, он, – опешила Ида.

– У меня Том, я в курсе.

– Я позвонила Брэйву, но его номер отключен. Нам два часа до Бромвиля.

– Отлично. Я отправил патруль к нему, последний раз сигнал его телефона шел из квартиры.

– Хорошо. Наберу, как мы подъедем к городу. – Ида убрала телефон и посмотрела на напряженного Расмуса. – Вот же засранец. Я знала, что с ним что-то не так. Особенно после допроса Мирнера.

– Почему?

– Он принес мне кофе, – хмыкнула она.

– И?

– Впервые за все годы, что я работаю в отделе. И стал расспрашивать, как прошел допрос, что тот сказал. Да и до допроса он якобы шел мимо и кинул, мол, первая допросная свободна, та, что со стеклом и комнатой. Но конвой повел его в шестую.

– А там нет возможности следить за допросом.

– Именно. Я спросила его, в чем дело. Но он слил ответ, а мне было не до этого. Вот черт, я же заметила, что он нервничал, суетился, вел себя подозрительно. Почему не обратила внимания? – корила себя Ида.

– Я нашел и другие следы его деятельности, – выдал Расмус.

– Почему раньше не рассказал?

– Это были скорее мои догадки на каких-то косвенных уликах, которые доказательствами сложно назвать. А такое обвинение, да еще и в адрес коллеги, слишком серьезное, чтобы раскидываться словами.

Расмус въезжал в город, когда Иде позвонил Тилинг. Она включила громкую связь.

– В квартире его нет. Телефон мы нашли в комнате, машина стоит на парковке.

– А второй номер? – спросил Расмус.

– Тоже отключен. Последний раз сигнал шел поблизости от его дома.

– А на кого он зарегистрирован? – поинтересовалась Пеппер.

– Адам Догман. Лет пять назад проходил по одному делу.

– Которое вел Брэйв?

– Да. И этот Адам, насколько нам известно, уже много лет живет на улице.

– Мы скоро будем, – сказала Ида и отключилась.

Расмус припарковался у светлого трехэтажного дома в престижном районе Бромвиля. Клумбы у подъезда были зелеными, с высаженными яркими цветами, а кусты подстриженными, с сочными листьями, которых не коснулась жара, стоявшая в городе уже как месяц.

Они вошли в просторное, сделанное из мрамора лобби. Тилинг разговаривал с консьержем. Ален и Ида поднялись на третий этаж и осмотрели стильно обставленную студию.

– Никогда бы не сказала, что тут живет Чак. – Пеппер разглядывала обстановку.

– Он умело скрывал эту свою сторону, – хмыкнул Расмус.

– Точно. Тут все такое…

– Дорогое.

– Да. И вычурное.

Пеппер осмотрела наполнение шкафов и тумб, но, как и коллеги, которые работали в квартире, ничего не нашла, что могло бы подсказать им, где искать.

Тилинг вошел в квартиру.

– Консьерж видел, как Чак вернулся домой где-то в час дня, а потом буквально через пятнадцать минут вновь ушел. Он был один, выглядел встревоженно и спешил.

– Он уехал на такси? – спросила Ида.

– Нет, свернул вправо и пошел по тротуару.

– Если он спешил, то почему не поехал на машине? – рассуждал Ален. – И он оставил свой телефон дома.

– Может, ушел по «личным» делам? – сказала Пеппер и изобразила пальцами кавычки. – И не хотел оставлять следов. Может, он понял, что мы все узнали?

– Чак слишком самоуверен, – размышлял Ален. – Он считает, что умнее и хитрее других.

– Тем более столько лет проворачивать дела под носом своих коллег, – добавил укоризненно Тилинг.

– Да. У него есть второй телефон, который зарегистрирован на бродягу. Деньги он берет наличкой и, скорее всего, хранит их в ячейке. Но ему хочется показного, не зря он так обставил квартиру. – Ален взял какую-то страшную, изогнутую и явно бесполезную, но очень дорогу вазу и заглянул в черноту горлышка.

– А в шкафу дорогущие костюмы, часы, даже запонки. Запонки, мать их, – сказала Ида, стоя перед открытым шкафом в спальне. – И его обувь, за одни такие ботинки можно мою месячную зарплату отдать. Видимо, у него целые мусорные кучи слива, прямо канализация.