Королева постаралась взять себя в руки:

– Если бы он знал, как вы умеете быть благодарным, он, без сомнения, остановил бы свой выбор на ком-то другом.

– Я вижу, нервы у вас крепкие. Теперь, когда мы познакомились, полагаю, у вас кое-что для меня есть. Мне необходимо возродить торговлю, пока эти территории не захватили соседние коммуны.

Она взяла кейсы и один за другим поставила их на переднее пассажирское сиденье.

– И вы впутываете меня.

Тони взглянул в зеркало заднего вида, и она увидела, что он улыбается.

– Очень занятно смотреть, как вы возмущаетесь. Вас, вероятно, утешает, что вы не такая, как я. Хотя это вы меня создали. Меня и ту безупречную экосистему, откуда никто не может сбежать.

– Экосистема. Вы узнали это слово в тюремной библиотеке?

– Нет. В тюрьме я узнал, как делать нож из бумаги и как убедиться, нет ли в моей жратве толченого стекла. Остальное я выучил на факультете. Впрочем, слово «экосистема» не совсем подходит. Уместнее было бы сказать «порочный круг».

– Что же, поведайте мне свою историю, – вздохнула Весперини, оказавшаяся пленницей в своем седане.

– Вы не знаете, как управлять тысячами мальчишек без образования и дела, а вот я как раз этим и занимаюсь. Я даю им работу, а они кормят свои семьи. В результате наркотрафик сдерживает ваши неблагополучные предместья; вы лицемерно позволяете нам заниматься своим бизнесом, словно не знаете причин этого спокойствия. Более того, вы нас используете. Вы нам платите, чтобы обеспечить себе безопасность во время избирательных кампаний. Вы подкупаете нас, чтобы получить голоса и полномочия. Вы пользуетесь нами, чтобы укрепить свою власть, а чтобы быть уверенной в нашей лояльности, иногда приглашаете некоторых из нас в свою команду. Вы сотрудничаете со злом, которое пожирает ваш город, чтобы сохранять над ним контроль. Вы сами готовы утопить его в огне и крови. Змея кусает свой хвост. Вот вам и порочный круг.

Весперини вжалась в кресло, желая как можно больше увеличить расстояние между собой и этим человеком, от которого отныне зависела.

– Похоже, всегда есть веские причины сделать неправильный выбор, – в конце концов уступила она. – Однако сейчас относительное спокойствие было бы нам выгодно.

– Бесспорно. Мне не грозят крупные продажи на улицах, пока клиенты боятся туда выходить. А вы должны доказать, что крепко держите этот город, если не хотите, чтобы сюда вошла армия. Наши интересы совпадают. Сегодня вечером я соберу своих людей и призову их к спокойствию, но мои приказы будут выполняться только при наличии некоего стимула. Надо, чтобы они знали, что у меня есть деньги.

– В одном из этих кейсов все, что вам нужно.

– В подобной ситуации было бы грубейшей ошибкой оплачивать услугу до получения результата. Сначала они распространяют благую весть, затем я их вознаграждаю. Я возьму только тот кейс, который мне необходим. А другой, я надеюсь, вы для меня сохраните.

– Вы мне настолько доверяете?

– Я не доверяю даже своей младшей сестре. Зато я знаю, что в вашем особняке эти деньги будут целее, чем у меня в предместье.

Не сводя глаз с дороги, Новак слегка обернулся и протянул Весперини газету.

– Не желаете ли почитать, пока я доставлю вас в офис?

В заголовке во всю ширину страницы упоминались пять миллионов, которые получит Мальсени.

– В связи с этим нам необходимо побеседовать о перераспределении денег, которые мы заработали вместе. Я рассчитываю на прибавку. А еще я хочу должность Салаха Аззедина.

Доставив Весперини в мэрию, Новак проехал еще несколько километров к границе города. Адрес, по которому он направлялся, передавали друг другу только устно. Без всякого указателя он свернул на неровную грунтовку, петляющую среди деревьев. Под конец, до самой будки из дерева и листового железа, ему пришлось лавировать между завалами ржавых автомобильных корпусов и грудами покрышек. Похоже на автомобильную свалку или рынок подержанных деталей, если не вникать в их происхождение. Когда черный сверкающий седан подъехал поближе, грязный приземистый мужчина с тряпкой через плечо и с черными замасленными руками подошел к Тони и даже открыл ему дверцу:

– Привет. Пришел повидать малышку?

Мужчины направились за будку, где под серым брезентом ждала машина – предмет особого внимания автомеханика-виртуоза. Одним широким движением он снял брезент. Едва появился капот, глаза у обоих засверкали, как у пиратов при виде сокровища.

– «Ситроен цэ-пять», шестицилиндровый v-образный двигатель. На вид благонравная машинка, но, уверяю тебя, я сделал из нее очень непослушную девчонку. Облегчил, улучшил воздухозаборник, изменил выхлопную систему и поставил движок с наддувом. Больше не усилить, иначе взорвется прямо на старте. Это уже не тачка, это самолет. Но не бесплатно.

– Поверь мне, ничего бесплатного не существует. – Новак взял кейс и протянул автомеханику. – Засунь в багажник самолета.

– Это на сегодня?

– Да. Ночью, когда все будет кончено, я вернусь сюда и припаркую ее. Тебе придется остаться и дождаться меня здесь. Сможешь? Без проблем?

– Конечно, Тони. Ты ведь знаешь, что я всегда к твоим услугам.

Кост толкнул дверь «Мальполи» и, не обращая внимания на персонал, который уже сейчас, с одиннадцати, готовился к полуденному наплыву посетителей, поднялся на второй этаж. Он пересек зал, подошел к столу, подтащил стул и уселся напротив Весперини.

– Кто меня сдал? – спросила она.

– Мод Жансак. У вас неплохой руководитель кампании. Но не сердитесь на нее, мне пришлось пригрозить ей пистолетом, – приврал Виктор.

– Хватило бы ваших голубых глаз и очаровательной улыбки.

Кост посмотрел на стол со стопкой газет, раскрытым ежедневником и стаканом, до половины наполненным янтарной жидкостью:

– Не рановато ли?

– Моя территория стала театром городской партизанской войны. Вам бы следовало удивиться тому, что не застали меня вдрызг пьяной. Чем могу быть полезна?

Порывшись во внутреннем кармане куртки, Кост достал телефон и положил на стол.

– Это мобильник Гонтье, вашего начальника муниципальной полиции.

Выдержав удар, она поинтересовалась самым невинным тоном:

– А разве он не должен находиться среди его личных вещей, переданных родственникам?

– Должен, но, к счастью, я его на время позаимствовал. Последние сообщения весьма интересны. Особенно то, которое он послал перед самым самоубийством. Хотите прочту?

Плечи Андреа опустились. Она заправила за ухо прядь волос.

– Нет, спасибо. Я знаю его наизусть. – И продекламировала: – «Что касается мальчика, я рассчитываю извиниться перед ним лично. Оставляю вас жить с чувством вины. У меня вот не получается». Оно преследует меня бессонными ночами. Ну и что дальше?

– Это сообщение, по крайней мере, доказывает, что именно вы отдали распоряжение провести проверку документов лиц в никабах.

– Да, и это абсолютно законно.

– Отчего я и задавался вопросом, почему вы отрицали это при нашей последней встрече.

– Потому что погиб ребенок, и, помимо горя, которое я могла переживать, такой публичности мне не надо.

Кост изобразил сомнение:

– Если только вы не добивались как раз таких беспорядков.

– В этом нет никакого смысла. К чему вы клоните?

– К пяти миллионам, – пояснил он.

– Это смешно. Я никогда не стремилась к личному обогащению. Все, что я делаю, – для Мальсени.

– Или для Тони Новака.

Пытаясь справиться с легким головокружением, Весперини схватила стакан и залпом выпила половину. После чего сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться.

– Хотите быть лапочкой, капитан?

– Как вам угодно, – согласился он.

– Выкладывайте, что хотите сказать, и не будем терять времени.

Кост устроился поудобнее, тоже взял стакан и сделал глоток.

– Ладно. Ваш заместитель – бывший наркодилер, водитель – бывший грабитель, а в качестве джекпота беспорядки, обеспечивающие вам золотое дно, какого еще не знала история. Все это происходит на фоне многочисленных убийств, а вы все время в центре.