Девять тысяч взрослых и тысячу детей требовалось переустроить, распылить между французскими департаментами, по мере возможности разбавить, чтобы почти перестать замечать их.
Десять тысяч человек, которых отдалили от их первоначальной цели, все той же — Англии.
Президент пообещал, что никто не останется в стороне, однако же, несмотря на вмешательство Центра приема мигрантов[231], вскоре переполненного, без средств и специального персонала, на французской территории то тут, то там образовывались «Мини-джунгли». А добрая тысяча мигрантов даже вернулась в Кале.
Параллельно объявлению о ликвидации лагеря и впервые за долгие годы в комиссариате Кале было открыто несколько новых постов, и этим утром бригада по борьбе с преступностью получила наконец нового сотрудника — рядового Фуэда Смадья. Недорогой костюмчик. Новый, чтобы произвести хорошее впечатление. Продукт северных предместий Парижа, сын иммигрантов во втором поколении, прибывший, чтобы стать фликом на севере страны.
После представления Дорсэ новичка проводили в кабинет охраны городского правопорядка, где его принял командир группы.
— Познакомься с членами своей бригады: Эрика Лорис и Рубен Корваль.
Коллеги приветливо махнули ему рукой.
— А я лейтенант. Не Бастьен, не Миллер, не мсье, просто лейтенант. Потом подумаем о более близком знакомстве.
Эрика весело подмигнула Корвалю в тот самый момент, когда Пассаро приоткрыл дверь в кабинет.
— Прости, Бастьен, у меня звонок от патруля. Они в «Джунглях».
— «Джунглей» больше нет. Какого черта они там делают?
— Их вызвали рабочие. С экскаватором, который откапывает кладбище.
Миллер мысленно организовался.
— О’кей. Дуйте на место, мы с Корвалем присоединимся к вам. Смадья, остаешься с Эрикой. Будем держать вас в курсе.
— Я не могу сопровождать вас? — спросил преисполненный доброй воли новобранец.
— Нет, проведешь рабочий день с Эрикой. Она скажет мне, чего ты стоишь. Я больше доверяю ее анализу, чем своему.
* * *
Ненасытные экскаваторы поглотили лачуги и палатки, превратив их в груду обломков и мусора, чтобы чуть поодаль сгрести их в горы из пластика, тряпья и одежды, которые будут уничтожены огнем, когда стихнет ветер.
Теперь в этих ландах не оставалось ничего из того, что было построено с надеждой на будущее. Ничего, кроме этой дыры, вокруг которой постоянно теснились загипнотизированные ужасом рабочие.
Корваль припарковал служебный автомобиль у входа в «Джунгли» и еще не успел выключить двигатель, как на капоте устроилась чайка.
— Проклятые летучие крысы! — взорвался Бастьен. — Ненавижу этих тварей.
Корваль взмахом руки прогнал птицу, и они двинулись в сторону бригады полицейских, первыми прибывших на место.
— Тебя не затруднит собрать информацию, Рубен? Мне бы хотелось пройтись по «Джунглям».
— Нет проблем, Бастьен. Не спеши, беру все на себя.
Двумя месяцами раньше, на следующий день после переправки Килани в Англию, Бастьен вернулся в лагерь беженцев. Он принес с собой черно-белую фотографию Адама — одну из тех, что были сделаны Манон, — и показывал снимок по всем «Джунглям», но никто не стал с ним разговаривать. Здесь никто не разговаривал с фликами.
И сегодня он вновь возвратился на эту землю между двух миров, где дюны вновь обрели покой. Никаких мигрантов, никаких гуманитарных организаций, как если бы по мановению волшебной палочки проблема была полностью решена. Наверное, самое крутое выкуривание последнего десятилетия.
Спустя несколько минут Корваль с блокнотом в руке нашел его.
— С виду здесь много тел, но не все они целые. Я рискнул позвонить непосредственно в судебную полицию Кокеля, они отправляют к нам криминалистов.
— Могу предположить, что нет ни одного свидетеля чего бы то ни было?
— Да ерунда какая-то. Один странный тип, который вышел из леса с мачете и до полусмерти перепугал рабочих. Он даже прикасался к трупам. Но уже исчез в лесу.
— Описание?
Рубен перелистал свои записи.
— Ага, у меня есть, подожди… Высокий, араб, лет сорока, грязный, не в себе, мачете, шрам.
При последнем слове Бастьен вздрогнул.
— Шрам? Где у него шрам?
— Один рабочий сказал, что под левым глазом, на скуле. А другой утверждает, что справа на виске.
Бастьен взглянул на примыкающий к «Джунглям» лес. Он с фотографией в руке искал целыми днями и не нашел Адама в лагере. Но они же друзья, Адам пришел бы к нему. Сириец отметил дорогу к его дому от «Джунглей» до самой двери, и эту метку Бастьен с тех пор так и не решился стереть…
А главное, и в этом молодой флик мог бы поклясться, Адам никогда не покинул бы Килани.
— Так что, шеф? Это тебе о чем-нибудь говорит?
Бастьен развернулся и посмотрел на лес. В последний раз.
— Нет. Я не верю в призраки.
Оливье Норек
Расплата
Olivier Norek
IMPACT
Copyright © Éditions Michel Lafon, 2020
Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates
© В. П. Чепига, перевод, 2023
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2023
Издательство Азбука®
* * *
Посвящается тем, для кого наша планета всегда в опасности
* * *
Я знаю жизнь, поэтому мне не пришлось ничего выдумывать.
Виржиля Солала еще не существует.
Но некоторые ждут его, потому что мир кричит о помощи.
В этом романе убийца говорит только от своего имени.
* * *
Сначала великие изменения кажутся невозможными.
Затем они становятся неизбежными.
Боб Хантер, соучредитель «Гринпис»
В 1965 году вода была бесплатной. Скоро она будет стоить, как нефть.
Пол Уотсон, создатель «Морского пастуха» [232] Природой можно управлять, только подчиняясь ей.
Фрэнсис Бэкон. Novum Organum, 1620
Часть первая. «Гринвар»
[233]
1
2020. Дельта реки Нигер. Нигерия.
Нефтепроводы. Земли народа огони [234]
На каждом повороте ведущая машина, военный пикап, поднимала тучи мелкой пыли, которая проникала, куда только могла. За пикапом в пылевом облаке тянулся внушительный караван из десяти грузовиков. Издалека казалось, будто ожившее туманное чудище мчится к ближайшим деревням, чтобы их поглотить.
Солал больше не мог выносить эту въевшуюся пыль. Пыль была в каждом кармане жилета, между всеми деталями пистолета, на щеках, в ушах, под веками, пыль скрипела на зубах. Это сводило с ума.
Солал был типичным военным офицером – с жестким взглядом, короткими волосами, лет сорока, плюс-минус десять, определить невозможно. Бывают такие мужчины без возраста. Он дважды постучал по термометру на приборной панели. Если температура поднимается выше пятидесяти градусов, тело перестает нормально функционировать, и без охлаждения организм быстро выходит из строя. Сегодня сорок шесть градусов, неслыханная жара даже для этой части Африки, то есть майор Солал был в четырех градусах от теплового удара и смерти. Буквально. Тридцать сотрудников нигерийской мобильной полиции, которые ехали в грузовиках, переносили зной лучше, но им тоже было жарковато.
