Над колыбелью Бибза не было никакой доброй феи, зато над его гробом склонились целых две ведьмы.

У ограды кладбища, прислонившись к машине, Кардель взял у Мод ментоловую сигарету; сделав первую затяжку, он сморщился и бросил сигарету на землю. Неподалеку от них у ворот неподвижно стояли журналисты, готовые снимать.

– Я тебя провожу? – предложил он ей.

– Не сейчас. Еще будет финал.

Глава администрации посмотрел на нее с некоторым удивлением:

– Мод, мы на похоронах двенадцатилетнего мальчика. У меня такое впечатление, что Королева уже всерьез влияет на твою способность к состраданию. Ты сейчас почти как она.

Из ворот вышла Весперини, все внимание Мод переключилось на начальницу, и на слова коллеги она не отреагировала. А тот быстро сообразил, что происходит:

– Только не говори мне, что она сейчас это сделает!

Мэр схватила мадам Дукуре за руку и незаметно заставила ее замедлить шаги. Приглашение было яснее некуда, и обеих женщин тут же окружили камеры. Кардель глазам своим не верил.

– Заявление для прессы? Ты уверена, что сто́ит, Мод?

– Она не пользуется ситуацией. Она будет призывать к спокойствию. Это же ее работа, правда?

Весперини подождала, пока все микрофоны не оказались направлены на них, и заговорила:

– Сегодня я беру на себя право выступить по просьбе мадам Дукуре. Я беру на себя право говорить, когда мать от горя не в состоянии произнести ни слова. Не с целью делать какие-либо политические заявления, а лишь для того, чтобы выразить уважение юному Хабибу. В память о том, кем он был и кем мог бы стать, я призываю наш город к миру и спокойствию. Происшествия, имевшие место в две минувшие ночи, не могут служить ответом на эту трагедию. Горе не должно превратиться в слепую ярость. Мы с мадам Дукуре от души желаем, чтобы это послание было услышано всеми. Благодарю вас за внимание и не сомневаюсь, что вы не станете беспокоить семью Хабибу в этот час скорби.

За много километров оттуда, в своей квартире, Гонтье переключил телевизор в беззвучный режим. Весперини продолжала говорить, но теперь из ее рта не вылетало ни звука. Выглянув в окно, он сказал спасибо за эту короткую передышку. На время похорон журналисты покинули его улицу.

Сэм забросил свой планшет ради старой доброй бумажной книги. При виде того, как он непринужденно развалился в кресле, забросив ноги на письменный стол, никому бы и в голову не пришло, что в списке первой следственной группы сразу три нераскрытых дела. Роза Карпантье, Салах Аззедин и Хабибу Дукуре. Не считая троих наркоторговцев, доставшихся следственной группы номер два. Ровно об этом подумал Ронан, который вернулся из спортивного зала и узрел своего напарника в праздности.

– Ты чего творишь?

– Книгу читаю.

– Это я вижу. И какую?

– «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Она старого Жака.

– Он тебе подарил или ты у него стырил?

– Не знаю… На второй странице написано «Для Сэма». Как думаешь, это подсказка?

Ронан уселся за стол и заерзал.

– Меня бесит, что приходится вот так сидеть и ничего не делать.

– Когда нет следа, без толку изображать из себя ветряную мельницу.

– Ну да. Не знаешь, где Кост?

Сразу после похорон Весперини поручила сопровождение мадам Дукуре своей ответственной по связям с общественностью. Сейчас, когда пресса осаждает коммуну, не самое подходящее время, чтобы эта женщина на глазах у всех шаталась по барам. Вернувшись в мэрию, Весперини решительным шагом пересекла холл, даже не взглянув на девушку в приемной. Едва ураган по имени Весперини пронесся, сотрудница сняла трубку и набрала номер начальника кабинета:

– Королева прибыла в замок, месье.

Кардель поспешил ее опередить и встал у двери в маленькую приемную перед кабинетом мэра.

– Я уже четверть часа пытаюсь с вами связаться, мадам.

Взяв мобильник, Весперини увидела пять пропущенных звонков.

– Черт, я на кладбище поставила на виброзвонок. Что происходит?

– Вас ожидает капитан Кост.

Она резко остановилась:

– Без предупреждения?

– Похоже, что так.

– Кем он себя возомнил? Я все-таки выше его комиссара. Ему следует помнить свое место в пищевой цепочке.

Нацепив на лицо вежливую улыбку, она толкнула дверь в приемную. Увидев ее, утонувший в кресле Кост поднялся.

– Капитан. Извините, что вам пришлось подождать. В следующий раз не стесняйтесь записаться ко мне на прием заранее. Это позволит мне зарезервировать для вас время, и, что особенно важно, вы времени не потеряете.

– Благодарю за заботу, но я буду краток.

Весперини вошла в кабинет, повесила пиджак на спинку кресла и села.

– Присаживайтесь, капитан, прошу вас. Как продвигаются ваши расследования?

– Признаюсь, не так быстро, как хотелось бы.

– Так что же я могу для вас сделать?

– Совершенно ничего. Я только следую протоколу. Муниципальная полиция подчиняется лично вам. Я пришел сообщить, что мы начинаем расследование относительно проверки документов в жилом комплексе «Город космонавтов». Той, что привела к гибели юного Хабибу Дукуре. Мне придется выслушать некоторых ваших подчиненных, если вы, конечно, не возражаете.

– Это в наших общих интересах. Чем щекотливее предмет расследования, тем прозрачнее должно быть оно само.

На этом разговор следовало бы и закончить, но Кост воспользовался случаем устроить, как выражаются полицейские, «момент любопытства». У него ничего не было в рукаве, никакой уверенности, он просто хотел прочесть по лицу госпожи мэра реакцию на свои вопросы. И вот, тем же тоном и без всякого перехода, он запустил первый маячок:

– Надеюсь, они смогут объяснить мне, как возникла нелепая мысль проверять женщин в никабах в одиннадцать вечера, в самый рамадан, посреди неспокойного квартала. Или, может быть, вы сами сможете меня просветить?

Весперини вопросительно подняла бровь, но лицо ее осталось невозмутимым.

– У меня слишком много работы, чтобы заниматься еще и городскими делами. Мы встречаемся исключительно во время ежеквартальных собраний, на которых намечаем основные принципы, касающиеся порядка, безопасности и оздоровления общества. Эта инициатива по проверке документов в «Городе космонавтов» не была мне представлена на рассмотрение и уж тем более мною одобрена.

– Разумеется. Я бы наверняка достиг больших результатов, задав эти вопросы начальнику муниципальной полиции, месье…

– Гонтье. Анри Гонтье. В настоящее время он отстранен, но я собираюсь его навестить. Откровенно говоря, капитан, я оттягиваю это посещение, так как совершенно не знаю, какую позицию тут занять. Мальчик мертв, я не могу официально поддержать Гонтье. С другой стороны, он не совершил ничего незаконного, даже если сама операция может показаться несколько несвоевременной.

– Понимаю вас. Вам, наверное, нелегко. Сначала заместитель, которого вы при первой нашей встрече представили как своего друга, бывший пособник трех убитых наркодилеров, в свою очередь, тоже убит. Затем ваша полиция проводит одну-единственную операцию, в результате которой город залит огнем и кровью.

Весперини нахмурилась и тоном на грани снисходительного ответила, четко выделяя каждое слово:

– Я мэр. И, как вы говорите, Мальсени – мой город. Вокруг меня здесь вертится очень многое, капитан.

Кост понял, что на этом беседа окончена.

Только когда он вышел из кабинета, Весперини почувствовала, что задыхается. Она так и не поняла истинной цели этого разговора. Как бы то ни было, этот флик не собирается отступать; даже если пока он, похоже, не установил связи между ней и тем адом, который разверзся в Мальсени, о том, чтобы дать ему на это время, даже речи быть не может.

Необходимо найти способ уничтожить его. Удалить. Предложить короткий путь, в котором он завязнет. В первый раз она с нетерпением ждала звонка своего непристойного партнера.