Итак, Паркер стоял перед зеркалом, внимательно вглядываясь в чужое лицо. Он увидел длинный, прямой птичий нос, плоские теки, большой, почти безгубый рот, выступающую вперед челюсть. Крошечные швы под бровями оттягивали их немного вниз. Прежними остались только глаза — узкие, холодные, твердые.

Работа была выгодная. Платили вперед. И Паркер снова одобрительно кивнул своему новому лицу в зеркале. Потом повернулся и посмотрел на доктора. Тот бросил бинты в корзину для мусора.

— Когда отсюда можно выбраться?

— В любое время, когда захотите.

Доктор Адлер был высок, костляв, седовлас. С 1931 по 1939 год он был членом калифорнийской коммунистической партии, а потом загремел в лагеря. После второй мировой войны он делал пластические операции в Оригоне, потом приобрел частную практику в Сан-Франциско. Но в 1949 году комиссия конгресса вспомнила о его прошлом. И с 1951 года его пластические операции объявили вне закона. Только в больнице штата Небраска, неподалеку от Линкольна, хирург смог продолжить свою работу.

Доктор Адлер прошелся по комнате и остановился у двери.

— Когда оденетесь, сойдите вниз, в мой кабинет. Для вас там есть письмо.

— От Джо Шира?

— Наверное, от него.

Джо Шир был старым другом Паркера, который поручился за него доктору. Врач ушел. Паркер открыл шкаф, вынул темно-коричневый, ненадеванный костюм, который купил как раз перед больницей. Сбросив белую пижаму, Паркер облачился во все новое и опять оглядел себя в зеркале во весь рост. Он был высок, строен, с квадратными боксерскими плечами и узкой талией. Ноги длинные, крепкие. Огромные ручищи перевиты выступающими венами. Он отнюдь не был похож на человека, который делает деньги, сидя за столом. Новое лицо его не портило, как впрочем и старое. Удовлетворившись своей внешностью, Паркер взял чемодан и спустился вниз. Больница занимала большое здание. Кабинет доктора, приемная, жилые комнаты для персонала были на первом этаже. Палаты для больных — на втором. Больница была рассчитана на 23 пациента. Для обслуживания их нанималось четыре человека: две медсестры, повариха и мужчина для всех видов работ — "мастер на все руки".

В заведении редко бывало больше одного пациента. Иногда вообще не было ни одного. Но больница продолжала существовать.

Паркер вошел в кабинет врача.

— Оставил свои старые одежки наверху. Можете их выбросить.

— Хорошо. Вот письмо. Доктор передал конверт.

Паркер распечатал его. Внутри оказалась маленькая, нацарапанная карандашом записочка.

"Мистер Ансон!

Думаю, вас может заинтересовать скорость продвижения вклада с тройным уровнем защиты, гарантирующим прирост прибыли, по крайней мере, до 50 тысяч в невероятно короткий срок. Если так, то свяжитесь с мистером Ласкером в Цинциннати. Он в "Уорике".

Джо".

Паркер перечитал послание, перевернул конверт, рассматривая, как он был запечатан.

— Я получил его незапечатанным, — поторопился предупредить Адлер.

— Грубовато работаете, — заметил Паркер и бросил конверт на стол. Врач пожал плечами.

— Иногда я получаю письма распечатанными, поэтому, случается, читаю корреспонденцию.

— Джо сказал, что вам можно доверять.

— В операциях — конечно. Но не в почтовых отправлениях, — проговорил доктор, криво усмехнувшись. — Я — врач, мистер Ансон. И моя работа — это единственное, что мне нужно. Если бы обстоятельства изменились, я стал бы работать в Сан-Франциско с более уважаемыми пациентами и более доходной практикой. И все же, несмотря ни на что, я — врач, и это самое главное. Доктор — не доносчик и не вор. Сейчас вот получу от вас деньги, вы уйдете, и мы, несомненно, никогда больше не встретимся. Тем не менее, можете рекомендовать кого-нибудь еще, если человеку понадобится другое лицо. А это письмо я прочел из любопытства.

— И часто у вас возникает такое желание?

— Мои слабости и любопытство никогда не вредят моим пациентам, мистер Ансон.

Паркер призадумался, наблюдая за собеседником. Джо предупреждал, что доктор немного со сдвигом, но беспокоиться из-за этого не стоит. Паркер пожал плечами.

— Ну ладно. А смысл письма вам понятен?

— По правде сказать, нет. Но было бы любопытно узнать.

— Оно о захвате бронемашины с тремя охранниками. Угон собираются совершить на главной магистрали, ведущей в город. И 50 тысяч — это моя доля в деле.

Паркер нагнулся, взял письмо и подал доктору.

— Видите, вот здесь?

Врач снова медленно прочел письмо, держа его в обеих руках. Руки у него были такие чистые, что просто светились. Врач кивнул.

— Да, понятно.

— Ваш шофер сможет отвезти меня в город?

— Конечно. Попытайтесь найти его на кухне.

— Благодарю. Я возьму свой чемодан.

— О, конечно. Я совсем забыл.

Доктор встал, подошел к сейфу, открыл его и вынул светло-коричневый кейс. В нем хранились восемь тысяч пятьсот долларов. Все состояние Паркера.

Паркер взял кейс.

— Гора с горой не сходятся, а человек… Еще неизвестно.

— А я вот сомневаюсь, — ответил доктор. Когда Паркер ушел, врач еще и еще раз перечитал письмо, и едва заметная улыбка искривила его губы.

"Мастер на все руки" доктора Адлера получил в свое время травму головы, хотя на ринге никогда не бывал. В 30-е годы он был лидером партии сельскохозяйственных рабочих-сезонников. И во время стачки штрейкбрехеры "починили" ему мозги. После этого он расстался с политикой. Теперь ему было 54 года, лицо его было изрыто оспой, а около глаз виднелись шрамы. Доктор звал его Стабсом.

Паркер действительно нашел его на кухне. Стабс сидел за столом, держа обеими руками белую кофейную чашку. Повариха Мей читала какой-то роман.

— Вам приказано отвезти меня в "линкольне", — обратился к Стабсу Паркер.

Стабс метнул в его сторону недовольный взгляд.

— У нас только "крайслер".

— А ты случайно не дурачишь меня, приятель?

— Нет, — ответила за него Мей и повернулась к Стабсу. — Поезжай в город. Он хочет, чтобы ты его отвез. Она смерила Паркера взглядом.

— Это распоряжение доктора?

— Конечно.

Стабс нехотя отделился от стола.

— Никогда не водил "линкольн". Куда вам ехать? Мей снова вмешалась.

— В город, Стабс, в город. Да еще, я думаю, с грузом.

— Да замолчишь ты наконец, ведьмища! — не выдержал шофер и повел гостя через кухню к черному ходу. Здание самой больницы было деревянным, а гараж располагался отдельно в кирпичном сарае, слева от главного корпуса.

Паркер погрузил на заднее сиденье "крайслера" чемодан и кейс, а сам сел рядом со Стабсом на переднее. Шофер долго возился, чтобы вывести машину из гаража, потом сделал круг почета и, наконец, выехал на дорогу, ведущую в город.

Ехали они молча. Паркер курил и посматривал по сторонам. Неожиданно он начал ощущать свое новое лицо. Лоб и щеки стянуло, будто они были намазаны клеем, который стал теперь высыхать.

Недалеко от города Стабс вдруг свернул с дороги, остановил машину и обернулся к пассажиру. Лицо его сморщилось от напряжения.

— Я провожу беседу с каждым нашим пациентом, когда он уезжает. — Казалось, он с трудом подбирал слова. Паркер вытащил сигарету и ждал.

— Однажды некто захотел получить новую физиономию. А когда доктор помог ему в этом, то он решил убить врача. Чтобы никто не узнал, кто скрывается под новым обличьем. Абсурд, конечно. Наш доктор — единственный человек, которому можно доверить свою жизнь. Но тот парень так не думал, поэтому мне пришлось с ним посчитаться. Понимаете меня?

Паркер улыбнулся.

— Думаете, и со мной можно так же?

— Надеюсь, вы не позволите себе ничего подобного, — сказал Стабс.

Пассажир внимательно разглядывал шофера. Нет, на хвастуна он не похож.

Паркер в задумчивости пожал плечами.

— Мой приятель Джо Шир рекомендовал мне этого доктора как порядочного человека. Я верю ему, — заметил он. Стабс кивнул, соглашаясь.