А его фраза «в центре любого дела стоит человек», произнесенная в тот момент, когда все были сбиты с толку закрытой комнатой, кровавой сценой и загадочной «озерной водой», звучала особенно пронзительно.

Заместитель директора управления поднялся, секретарь подал ему пальто, все полицейские встали. Ван, выходя, махнул рукой:

– Продолжайте обсуждать дело, коллеги.

Чу Тяньин предложил сделать короткий перерыв и последовал за Ваном, чтобы проводить его вниз.

Выйдя из здания, заместитель директора управления поднял голову и посмотрел на хмурое небо. Секретарь распахнул дверцу автомобиля, Ван уже собирался садиться, но заметил в выражении лица Чу Тяньина колебание и непроизнесенный, застывший на губах вопрос. Тогда он спросил:

– Что-то еще?

– Есть один вопрос, по которому я хотел бы с вами посоветоваться. – Чу Тяньин явно колебался. – Дело слишком большое и к тому же крайне странное. Вы только что сами сказали: средства массовой информации непременно почуют запах крупного дела и навалятся гурьбой, а если расследование затянется, мы окажемся в заведомо проигрышной позиции. Но после первичного осмотра места преступления меня не покидает стойкое ощущение, что в этом деле скрыта чрезвычайно сложная подоплека…

– Не ходи кругами! – нахмурился Ван.

– Есть! – Чу Тяньин резко расправил плечи. – Если допустить, что действительно существует еще один фигурант, скрывшийся с места преступления, то это редчайший случай убийства в закрытой комнате! Тут уж и говорить не приходится о том, какой выдающийся ум у преступника. Ключ к разгадке кроется в многократном, предельно тщательном, высокопрофессиональном осмотре места преступления. Я опасаюсь, что имеющихся ресурсов управления будет недостаточно.

Ван был откровенно удивлен: он прекрасно знал, что Чу Тяньин никогда не признавал за собой слабости, в ежегодных аттестациях по криминалистике стабильно занимал первое место, а на соревнованиях по саньда[454] бился до тех пор, пока не получил чемпионского титула провинции.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Как вы недавно заметили, в центре любого дела стоит человек. Это применимо не только к преступникам и фигурантам по делу, но и к тем, кто задействован в расследовании. Самые сложные дела должны вести самые лучшие полицейские, – сказал Чу Тяньин. – Осмотр места преступления требует, разумеется, усердия, скрупулезности, безупречного профессионализма, но, кроме этого, необходима еще одна вещь – талант. Примерно как с трехмерной стереокартиной: одним нужно долго всматриваться, чтобы увидеть спрятанное изображение, другие не разглядят вовсе, а эксперт высочайшего уровня не только распознает картинку с первого взгляда, но и воссоздаст каждый штрих художника.

– Так что же ты все-таки хочешь сказать? – Ван слушал и становился все более озадаченным.

– Я… – выдавил Чу Тяньин, и вены на его шее вздулись, словно ее сжали чьи-то невидимые пальцы. Он вскинул голову: – Я хочу запросить, чтобы для помощи в расследовании прислали одного человека. Однако будет необходимо, чтобы провинциальное управление направило официальный запрос в Пекин.

Ван смерил его внимательным взглядом с ног до головы.

– Кого же?

– Лю Сымяо!

– Исключено! – решительно пресек его предложение Ван.

Чу Тяньин обомлел, лицо его мгновенно запылало.

– Начальник Ван, не поймите меня превратно! Я искренне считаю, что это дело требует ее участия. Она читала мне лекции, познакомила с работой на месте преступления, я изучил каждую ее книгу, а ее техника криминалистической экспертизы не имеет равных во всей стране.

– Исключено! – рявкнул Ван, и его ярость оборвала слова Чу Тяньина, сдавив ему горло железными тисками.

Водитель и секретарь, стоявшие рядом, невольно вздрогнули.

Чу Тяньин продолжал смотреть прямо на Вана, и в его взгляде плескалась глубокая печаль.

– Тяньин. – Ван сменил тон, голос зазвучал глубоко, строго, так отец наставляет сына. – Я понимаю твои намерения. Пусть твой запрос о переводе Лю Сымяо продиктован исключительно интересами следствия, нельзя отрицать и другого: твоя цель еще и в том, чтобы спасти ее из нынешнего положения. А она ведь сейчас отстранена от должности, идет разбирательство… В общем, ты не должен навлечь на себя беду, понимаешь?

Сказав это, он резко развернулся, нырнул в машину, секретарь захлопнул за ним дверцу.

Машина тронулась.

В зеркале заднего вида еще можно было различить, как Чу Тяньин застыл на месте, точно одинокое дерево, забытое посреди бескрайней степи.

Упитанный техник-криминалист гулко топал по лестнице, спускаясь вниз. Ху Вэйдун, повиснув на перилах, спросил его:

– Ты куда это собрался?

Тот обернулся и поправил очки в черной оправе.

– По нужде. Ваш сортир в участке уж больно грязный!

Ху Вэйдун неловко улыбнулся.

– На улице-то еще хуже, тут ведь деревня… Ну, если приспичило, прямо где-нибудь в сторонке и справь.

Техник-криминалист вышел за ворота, ступил на изрезанную трещинами бетонную дорогу, долго шел на юго-запад. Наконец он вытащил телефон, мельком глянул на экран и, обогнув высокую кучу серо-желтых дров, наткнулся на давно заброшенную глинобитную стену у шоссе. За стеной стояла облезлая серая «Джетта».

Техник-криминалист встал к машине спиной, лицом к стене, расстегнул ширинку…

Окно «Джетты» медленно поползло вниз, оставив узкую щель, слишком узкую, чтобы разглядеть человека внутри.

Техник-криминалист шепнул одно слово:

– Да.

Повисла тишина, а потом из машины прозвучал голос:

– За стеной.

И вдруг гулко загрохотало, «Джетта» вырулила из-за стены, выскочила на шоссе и, набирая скорость, помчалась вдаль.

Под разлитым синим небом серый автомобиль скользил, рассекая зеленые волны безбрежной степи, становился все меньше и меньше, пока не превратился в точку и не исчез совсем.

Упитанная тень накрывала землю, длинная струя хлестнула по глинобитной стене, подняв облачко то ли пыли, то ли пара, а где-то в трескучих сухих ветках раздался звонкий хруст.

Струя становилась все слабее и, наконец, иссякла.

Тень вздрогнула, и застежка молнии стремительно рванулась вверх.

Техник-криминалист обошел стену, долго шарил в бурьяне у самого ее основания, вытащил конверт, смахнул с него землю, раскрыл, мельком заглянул и быстро сунул во внутренний карман куртки.

Одно слово – десять тысяч. Обмен состоялся.

Оно того стоило!

Пекин.

Двадцать седьмое октября, полдень, отель «Ханьно».

У витрин шоколадного цвета тянулась шеренга темно-вишневых дубовых столиков, почти все они пустовали. Лишь за одним столиком сидела красивая девушка с распущенными вьющимися волосами, она зачерпывала блестящей металлической ложечкой ледяную красную фасоль и внимательно читала что-то на экране ноутбука. На экране светилась страница: «Дело о массовом убийстве в закрытой комнате 24 октября».

Текучие переливы фортепиано струились по первому этажу отеля, в кафе «Холодные десерты», кажется, звучала композиция Still Water в исполнении Максима Мрвицы.

«Дело принимает слишком широкий размах!» – подумала Го Сяофэнь, и от этой мысли даже ее любимый холодный десерт из красной фасоли на вкус показался пресным.

Первая статья по этому делу появилась 25 октября в «Северной городской газете», автором значился Хао Вэньчжан – имя журналиста врезалось в память Го Сяофэнь. «Северная городская газета» – одно из самых тиражных вечерних изданий северного района, и эта статья, помещенная на второй полосе, спровоцировала бурный резонанс.

Го Сяофэнь, известный репортер «Вестника права», смотрела на новости немного иначе, чем рядовой читатель, и потому сразу уловила неладное.