В приглушенном фиолетовом свете пастельной детской спальни, усевшись прямо на ковер и прислонившись спиной к ночному столику, разделяющему две кроватки, Жоанна дочитывала детям сказку. Там говорилось про мальчика и девочку, брошенных родителями, потерявшихся в лесу и нашедших леденцовый домик, который оголодавшая ведьма использовала как ловушку для детей. Верное средство заполучить ночные кошмары, но способ приготовиться к внешнему миру не хуже любого другого. Прочитав, как злодейку посадили в ее же собственную печь, Жоанна закрыла книгу.

С левой кровати дочка спросила:

– А разве дети могут убить ведьму?

– Ведьму, людоеда или дракона – все возможно, когда брат и сестра защищают друг друга.

Старший – но ненамного – сын озадаченно размышлял. Поцеловав каждого по очереди, Жоанна погасила свет. В тишине комнаты под светом ночника мальчик прошептал:

– Я тебя люблю, но, если будет ведьма, я тебя брошу.

Из-под одеяла ему ответил тихий испуганный голосок:

– Не говори так…

Жоанна спустилась по лестнице в гостиную коттеджа, где все окна были открыты в надежде хоть на малейший сквозняк. Там она нашла Виктора, Сэма и Ронана, сидящих вокруг низенького столика. Карл Де Риттер, ее супруг, поставил на столик графин, полный толченой ледяной крошки, нарезанной мяты, рома и ломтиков зеленого лимона. Жоанна села на кушетку и, ни к кому конкретно не обращаясь, заговорила:

– Все-таки детские сказки ужасно жестокие. Я вот думаю, не лучше ли рассказывать им прямо о наших делах?

Сэм, который, судя по всему, на сказки откликался так же остро, как малыши, съязвил:

– Ага, разбуди их, пусть послушают историю про парня с продырявленными коленками. Заодно выкурят косяк и выпьют с нами мохито. Согласен, Карл?

Привычный к беззлобным подначкам коллег жены, Карл лишь улыбнулся и наполнил стаканы. Преодолев свое недоверие, он в конце концов научился ценить всех членов ее команды. Кост защитник, Сэм очаровашка, Ронан импульсивный. Они поддерживают друг друга, доверяют друг другу. Чтобы быть спокойным, Карлу потребовалось узнать их получше.

– Извините, что ломаю всем кайф, но мы этой ночью дежурим, поэтому только по стаканчику. Хорошо, детишки? – сказал Кост.

– Издеваешься, Виктор? – возразил Ронан. – Ты же сам говорил: что с нами такого серьезного может произойти за две недели? Мы никуда не торопимся. Например, Карл мог бы нам рассказать, как они с Жоанной познакомились.

Ощетинившись, Жоанна пригрозила:

– Запрещаю тебе отвечать, Карл! Ронан все превращает в тяжеловесный стеб, даже прекрасные истории.

И не успел тот нарушить запрет, поведав, как в дождливый вечер Жоанна меньше чем за шесть минут поменяла ему лопнувшую покрышку, как зазвонил телефон Коста. Все присутствующие узнали звонок. Из участка. Звонок, который они возненавидели прямо по теории условных рефлексов Павлова. В ожидании приговора все поставили стаканы на столик.

– Капитан Кост.

– Добрый день, Виктор, это капитан Оклер с ИМП. У вас в Мальсени новый клиент.

– Так, слушаю.

Он записал информацию в блокноте. Когда разговор закончился, Сэм, Ронан и Жоанна уже собрались, готовые выдвигаться. Перед выходом они разобрали табельное оружие из шкафчика в прихожей. Карл так и не смог к этому привыкнуть. Почему сотни людей рискуют жизнью, чтобы защитить чужую, а главное, почему его жена? Он любил ее за это еще больше, но от беспокойства его буквально распирало.

– Береги себя.

Жоанна хлопнула его по бедру:

– Поставь мохито в холодильник. Когда я вернусь, тебе придется приводить меня в чувство.

В глубине коридора на десятом этаже здания Сэм остался на лестничной площадке за желтой лентой периметра безопасности.

– Ты же знаешь, что эта лента не для тебя. Ты можешь пройти, – бросила ему Жоанна.

– Там отвратительно?

– Нет, терпимо, входи.

Полицейские в форме расступились, и Сэм вошел в квартиру. Кост сидел на корточках перед лежащим на полу трупом пожилой дамы: глаза широко открыты, на лице гримаса боли. В качестве звукового фона полицейская рация негромко извергала информацию о деятельности следственного отдела.

– Сэм, собираешь у полицейской команды всю возможную информацию о заявителе. Имя, время звонка, что конкретно видел. Жоанна, звонишь в службу криминалистического учета, а пока ни к чему не прикасаемся.

В дверном проеме появился Ронан:

– Я виделся с врачом «скорой помощи». Естественная смерть, возможно от сердечного приступа. Ее зовут Роза. Роза Карпантье, тысяча девятьсот сорок пятого года рождения. Случаи естественной смерти – это ведь не забота полиции?

– Да, как правило, – ответил Кост. – Если бы не эта подробность.

Ронан повнимательней осмотрел место преступления.

– Да уж, такое нечасто встретишь.

По телу Розы Карпантье и вокруг были разбросаны десятки скомканных купюр по двадцать евро. Общей суммой, как позднее выяснят полицейские, пятьсот евро ровно. Стараясь не смотреть на пол, Сэм, уже получивший требуемую информацию, обратился к коллегам:

– В таком положении она была обнаружена соседом-пакистанцем. Свидетель очень волновался – наверняка документов у него нет, а значит, много из него не вытянешь. Он позвонил в дежурную часть в девять вечера.

Кост вздрогнул, как и остальная команда.

– Он ее обнаружил в таком положении… То есть входная дверь была открыта? А деньги так и валялись…

Эта подробность только что добавила песчинку в механизм их дедукции. Их размышления прервало появление полицейского в форме.

– Коллега меня предупредил, что в лифт только что вошла судебный следователь из прокуратуры. Флёр Сен-Круа, вы ее знаете?

Ронан раздраженно прошипел:

– Да черт бы ее побрал, наша утренняя заноза в заднице. У нее друзей нет или что?

Автоматические двери в конце коридора открылись, и перед ними со стрижкой каре и кожаной сумкой под мышкой предстала эффектная молодая блондинка. Во-первых, она была откровенно хорошенькой, а во-вторых, ее маленькие балетки, коротковатая юбка и приталенная рубашка, мягко говоря, не соответствовали обстановке. Сэм вслух произнес то, что никто не осмелился сформулировать:

– Вам не кажется, что эта, из прокуратуры, – какая-то девка?

Будучи профи в этом вопросе, Ронан уточнил:

– Я бы сказал, скорее суперсекси, но ты прав, нарядилась она совершенно некстати.

Так как следователь приближалась, договорил он уже шепотом. Окинув всех взглядом, Сен-Круа инстинктивно обратилась к тому, кто держался в стороне. Широкие плечи, трехдневная щетина, сосредоточенное лицо. Он был не таким уж высоким, не таким уж крепким; она и сама не могла бы объяснить, почему сочла очевидным, что руководит группой именно он.

– Капитан Кост? Флёр Сен-Круа. Быстро вы добрались.

– Добрый вечер, мадам. Возвращаю вам комплимент.

– Пожилую женщину находят мертвой на матрасе из денег – я сочла это достаточно интересным, чтобы поторопиться. Кто из вас лейтенант Скалья?

Ронан сделал шаг вперед.

– Я вроде бы попросила вас ко второй половине дня предоставить отчет относительно гаража в «Городе поэтов». Вы обо мне забыли или предпочитаете конфликтные отношения?

– Сожалею, мадам, но по этому делу у вас изменился собеседник. Расследование поручено второй группе под руководством капитана Джеврик. Она и должна была представить вам отчет.

Судя по всему, удовлетворившись таким ответом, Флёр Сен-Круа продолжила разговор с Костом:

– Капитан, ваши первые версии?

– Я бы сказал… Судебную академию вы закончили меньше года назад. Высокое самомнение. Несомненно, имеется папа в правоохранительной системе и огромное желание, став судебным следователем, переплюнуть его. Еще не очень хорошо знакомы с протоколом, согласно которому, если вам нужно что-то сказать члену моей группы, надо сперва обратиться ко мне.

Она проглотила все это, не поморщившись, и, более того, ее неожиданная улыбка свела на нет всю висевшую в воздухе враждебность.