– Чак, – ответил Ален.

– Да, ваш продажный дружок, – веселился Кори. – Мужик передал ему флешку, и знаешь, что Чак с ней сделал? – Ален мотнул головой. – Сломал ее и выкинул в урну.

– Мы забрали ее на всякий случай, но как-то некогда было заниматься ею, даже не знаю, можно ли восстановить информацию с нее. И деньги из его ячейки, и еще какая-то запароленная флешка тоже у нас.

– А другие?

– Ну, с Грамбергом решили действовать чуть иначе, он же нас не знал, так что пришлось применить шокер. Мы попытались его шантажировать любовницей и заманить в более подходящее место, но ему было плевать. Представляешь, его жена все знала. – Захари мотнул головой. – Так что воспользовались его же местом встреч.

– Но как вы обошли камеру?

– Камеру? Ту, что направлена на подъезд?

Ален кивнул.

– Ну, Грамберга убил я сам, вдвоем было слишком опасно. И камеры я никак не обходил, просто вы меня не заметили. Утром я приехал раньше Грамберга и пошел в квартиру. Там в это время разносят почту, я дождался почтальона и вместе с ним зашел, мы очень мило поболтали. А вышел я вместе с каким-то школьником. Обычно, когда люди ищут кого-то подозрительного, они редко обращают внимание на пары, на разговаривающих, а тем более на отца, выходящего вместе с сыном из подъезда.

– Но если бы я смотрел запись, то узнал бы тебя.

– Конечно. Но ты бы не стал этим заниматься. У детектива Расмуса всегда есть более значимые дела. Тем более ты должен был искать Иллаю, – усмехнулся Захари и пожал плечами.

Ален заметил, как Кори переступил с ноги на ногу, и тут же спросил про Жуковича.

– Ой, с журналистом было сложнее всего. Хорошо, что Кори был там. Я купил отличный кофе и надеялся, что когда мы дойдем до озера, то его вырубит. Но представляешь, он не употреблял кофеин.

– Журналист, который не пьет кофе с кофеином! – возмутился Кори и ударил ломом по стене, не сильно, словно примерялся к удару. – Когда Зак написал мне, что Жукович не пьет кофе, то пришлось найти палку потяжелее, этот момент я упустил, ни молотка с собой не было, ничего, а Зак даже шокер не взял, мол, чтобы журналист ничего не заподозрил. А я предлагал взять рюкзак. – Кори укоризненно посмотрел на Захари, но тот только кивнул. – Пришлось импровизировать. Благо людей уже не было. Так что я нагнал их и оглушил мужика. Отнесли его к воде, связали, ну и сам знаешь.

– С Мом проблем бы не было, доверчивая женщина, но вы как-то узнали о наших планах.

– Но как ты узнал, что к ее дому едет патрульная машина? – спросил Ален у Захари.

– Так я же стоял на шухере в лесу, еще на трассе. Мигалки еще издалека приметил. Позвонил Заку и пошел к машине. Мы когда тетку привезли, я отогнал машину на другую дорогу. Мало ли что могло пойти не так. Я всегда считал, что нельзя недооценивать противника. Всегда нужно иметь запасной план. Всегда, – Кори серьезно посмотрел на Сирену, а та потрясенно смотрела на него. Но Ален видел, что Сирена искала подходящий момент, чтобы вытащить пистолет.

– Ну про Чака, я думаю, рассказывать не надо, – сказал Захари, тяжело выдохнул и сжал губы, словно ему было очень больно. – Отправили сообщение, он пришел. Ты пришел за ним.

– И вы загнали меня в ловушку. Ты был у входа впереди, а Кори застиг меня врасплох сзади. Но я все равно не понимаю. Убивать вы меня не стали, чтобы я привел к вам сестер. Но почему вы приписали мне гнев?

– Тебе? – удивился Захари.

– Да. Я ведь седьмая жертва.

Кормут грустно улыбнулся и чуть сжался, словно ему вновь стало нестерпимо больно.

– Гнев – это мой грех, Ален. Ты был нужен нам, чтобы найти Иллаю и Сирену. Чтобы расследование двигалось в нужном направлении. Я был уверен, что ты сможешь их отыскать, сделаешь то, что не смогли мы с Кори. Но тебе нужны были ресурсы, полицейские ресурсы.

– Вы просто использовали меня, – выдохнул, опешив, Расмус.

– Извини, но иначе было никак. У меня больше нет времени ждать, – он посмотрел на Иллаю.

– Именно так, Зак. Пора, – сказал Кори. – Ты больше никогда не будешь один. Сделай то, ради чего было все это, ради чего мы принесли столько жертв. Забери ее с собой.

Расмус увидел, что Сирена потянулась к пистолету. Но Захари заметил ее движения, и в этот момент его прицел резко перешел с Алена на Иллаю. Сирена резко втянула воздух, и в эту долю секунды, когда воздух в комнате разорвался звуком выстрела, она сделала шаг и обняла сестру, закрывая ее собой.

Иллая вскрикнула, как и Кори. Она обхватила Сирену, которая потеряла координацию и шокированно вглядывалась в испуганные глаза сестры. Ладони Иллаи нащупали горячую липкую кровь, которая растекалась по спине сестры, и она прижала их к ране.

– Я люблю тебя, малыш, – прошептала Сирена и обмякла в руках сестры.

– Не-е-е-ет! – завопил Кори, размахнулся и со всей силы ударил остолбеневшего Захари по голове. Послышался хруст, кровь, осколки черепа и куски мозга разлетелись в разные стороны. Кормут рухнул, а его взгляд застыл на Иллае, которая осела на пол, прижимая к себе сестру.

Ален ринулся и схватил отлетевший в сторону пистолет. Он направил его на Кори, который вопил диким зверем и продолжал бить ломом по Захари, превращая его голову в сплошное месиво.

– Опусти лом, – завопил Расмус. – Руки за голову.

Бешеный взгляд мужчины метнулся в сторону Алена, а потом на Иллаю.

– Все ты, – завопил он и кинулся к ним.

Выстрел, еще один, и еще. Лом с гнусным звуком рухнул на пол, а потом и сам Вустер. В его груди было три пулевых отверстия, из которых пульсировала кровь.

– Джейн, моя Джейн, – прохрипел он и замолчал навсегда.

Ален подполз к Иллае. Она раскачивалась, обнимая тело сестры, ее слезы падали на тонкие плечи Сирены.

Вдалеке послышались сирены.

– Си, милая моя Си. Очнись, – шептала Иллая, все сильнее прижимая к себе сестру. – Ты не можешь уйти, не сейчас. Мы же нашли его, нашли, – шептала Иллая. – Он больше никого не похитит и не убьет. Си, моя Си. О боже, только не уходи, – продолжала, как молитву, повторять Иллая. – Зачем ты это сделала, зачем, Си? – Иллая захлебывалась слезами, прижимая ладони к ране на спине сестры, но кровь уже пропитала и футболку, и легкую рубашку и сочилась между ее пальцами.

– Иллая, посмотри на меня, – сказал Ален. Он пощупал пульс на шее Сирены. И знал, что она уже не слышит свою младшую сестру, которую любила и оберегала всю жизнь. – Иллая, Сирена…

– Не-е-е-ет, – закричала Иллая. – Не смей, Ален, не смей. Она жива, она сильная, она меня не оставит, – разозлилась она.

– Иллая, скоро здесь будет полиция. Тебе надо бежать, – произнес Ален, но Иллая подняла на него опухшие красные глаза, из которых не переставая текли слезы, и глухо сказала:

– Куда мне бежать без Си? И зачем? Все было ради нее. Все. Я ее не брошу. Никогда.

– Но Иллая… Сирена мертва.

– Нет. Вызови скорую. Сделай хоть что-нибудь, – закричала Иллая. – Звони, – она зарыдала, все крепче обнимая бездыханное тело самого родного для нее человека.

Ален посмотрел на Иллаю и все понял.

Она больше не побежит…

Здесь, вместе с Сиреной останется его прежняя Иллая. Она умерла вместе с ней.

Ален сидел на крыльце. Он видел, как к дому бегут полицейские, возглавляемые Тилингом и Пеппер.

Они вошли в дом, и Ален услышал, как Хас крикнул:

– Иллая Стоун, руки за голову. Отойдите от тела, иначе я буду стрелять.

Но выстрела не было, а вскоре ее вывели из дома в наручниках. Он провожал ее взглядом, но она даже не посмотрела в его сторону, не оглянулась. Иллая шла, переставляя ноги, а ее взгляд был направлен вниз. Расмус отвернулся, он не желал видеть ее такой. Зажмурился и ударил кулаком по деревянной ступени. Перед его глазами Иллая все так же обнимала сестру, и в ее взгляде не было ничего живого. Он потух и потерялся где-то в ее прошлом и ее воспоминаниях.

Ида вышла из дома, подошла к нему. Хлесткая пощечина привела Расмуса в чувство, а металлический вкус осел на языке.