На крыше трое мужчин в черном переглянулись. Так как, судя по всему, ни один из коллег не был готов принять решение, координатор отрезал:

– Дрон разработан как раз для этого. Наблюдение за территорией и обеспечение безопасности сотрудников полиции. Лучшей возможности нам не представится.

– Только если мы разобьемся, тогда и весь проект псу под хвост.

– А если там правда засада?

– А не пошел бы ты… – проворчал техник.

Координаты навигатора были введены, лопасти пропеллера начали вращаться, а затем дрон с тихим гудением взлетел в ночное небо.

– Давай, красавчик, разомни крылышки.

На скорости семьдесят километров в час аппарат прорезал воздух над зданиями и, недоступный для обнаружения, обогнал полицейскую машину «816 Сьерра», так что ни один из находящихся в ней не заподозрил о его присутствии. Дрон прибыл на место двумя с лишним минутами раньше экипажа машины и завис, переключившись в режим геостационарного полета.

– У меня на экране пустыня, а яркость на максимуме. Перехожу в инфракрасный режим.

Серое изображение сделалось зеленым, и теперь обстановка вырисовывалась отчетливее. Техник развернул камеру, внимательно изучая каждую деталь. Внезапно появилось целое скопление светящихся силуэтов. Он увеличил изображение, а затем крикнул:

– Черт! У меня десяток тепловых излучений в начале улицы. Это не похоже на нападение, они совершенно неподвижны. Приближаюсь.

Машина «816 Сьерра» проехала практически всю улицу Генерала Дорена, но ни малейших признаков женщины в бедственном положении обнаружить не удалось. У последних номеров домов улица сужалась настолько, что там было запрещено останавливаться; автомобиль замедлил движение, но продолжал ползти вперед. В Улье сотрудник внимательно следил за обстановкой, не отрываясь от рации. Внезапно неизвестно откуда вклинился незнакомый голос с нотками паники:

– Сообщение для экипажа автомобиля «Восемьсот шестнадцать Сьерра». Разворачивайтесь. Вы находитесь меньше чем в пяти метрах от скрывающейся группы лиц. Никакого нападения не происходит, повторяю, никакого нападения не происходит.

Удивленный, капитан Оклер развернул к себе настольный микрофон:

– Абонент, будьте любезны представиться. – И, помолчав секунды три, повторил: – Вы находитесь на специальной полицейской волне, будьте любезны представиться.

Вместо ответа огромный экран в зале дернулся, и на нем появилось инфракрасное изображение. Оклер вгляделся, и в его голосе тоже зазвучала паника.

– «Восемьсот шестнадцать Сьерра», подтверждаю, вас ждут. Разворачивайтесь!

Когда водитель машины уже начал сдавать назад, из ниоткуда выскочили человек десять в капюшонах и моментально окружили автомобиль. Хоть и застигнутые врасплох непредвиденной реакцией полицейских, они действовали по намеченному плану. Первые, находящиеся ближе всех, ударами бейсбольной биты и железного прута разбили ветровое стекло; осколки усеяли весь салон. Полицейская машина вильнула, въехала на тротуар и на полном ходу врезалась в электрический столб. Рядом тут же оказались еще две фигуры в масках. У одного в руке была бутылка, второй пытался ее поджечь. Когда засунутая в бутылочное горлышко тряпка загорелась, он хлопнул сообщника по плечу, и тот со всей силы швырнул коктейль Молотова в капот автомобиля. Бутылка разбилась, бензин с головы до ног облил Эмили и водителя.

Но ничего не случилось.

Во время броска тряпка потухла.

Какое-то мгновение полицейские и поджигатели, одинаково потрясенные, смотрели друг на друга. Водителя, вцепившегося в руль и надышавшегося бензиновыми пара́ми, будто парализовало. Сидящая рядом Эмили, кажется, что-то кричала ему, но он только видел, как шевелятся ее губы. Его мозг буквально завис – как компьютер. Потом звук внезапно вернулся, и он услышал крики коллеги:

– Жми на газ, твою мать! Жми!

Водитель схватился за переключатель скоростей, дал задний ход и, вдавив педаль в пол, вывез оттуда свой экипаж, особо не остерегаясь кого-нибудь сбить.

Дрон не упустил этой картины, а капитан Оклер на командном посту тем более. На экране он видел, как машина удаляется, с каждой минутой все ближе к безопасности. Оклер наклонился к микрофону:

– «Восемьсот шестнадцать Сьерра», вы как?

Эмили нажала кнопку своей рации:

– Живы и здоровы. Возвращаемся на базу.

В зале одни операторы поздравляли друг друга, другие с облегчением аплодировали, словно им всем только что удалось запустить ракету. Оклер промокнул пот на лбу.

– Неизвестный абонент, вы на полицейской частоте, представьтесь.

Молчание. Внезапно огромный экран потух. Оклер без сил рухнул на ближайший стул. Он бы не вынес зрелища, как трое ребят в полицейской форме горят в автомобиле.

Облитый бензином автомобиль на малой скорости катил по пустынным улицам Мальсени. Без ветрового стекла пассажиры чувствовали, как их обдувает горячим ночным ветром; никто не мог сдержать глупой улыбки. Спустя несколько секунд Эмили снова нажала кнопку на рации:

– Эй, ангелы-хранители, вы еще здесь?

На крышу башни Бодлера мягко приземлился дрон. Координатор полета сложил ему крылья и убрал в ящик, разговаривая с бессловесным устройством, как с храбрым ребенком:

– Первая спасательная операция, мой красавчик. Ну вот, теперь ты настоящий полицейский.

Кост вертел в пальцах мобильник Гонтье. Его команда устроилась перед ним с круассанами и версиями.

– Не понимаю, чем это может быть нам полезно, – начала Жоанна. – Даже если приказ о проверке документов в «Городе космонавтов» исходит от Весперини, в этом нет ничего противозаконного. Глупо – не спорю, но не противозаконно. Предположим, она тебе соврала, но, знай она, какие будут последствия, вряд ли она приняла бы такое решение.

– Меня тревожит, – сказал Кост, – что теперь все связалось. Весперини – с муниципальной полицией. Полиция – с Бибзом. Бибз – с кормилицами. Кормилицы – с мертвыми дилерами, а те – с заместителем мэра.

Ронан поставил стаканчики с утренним кофе на низкий столик.

– И что ты будешь делать? Устроишь «момент любопытства»? Это, напоминаю, значит, что ты заявишься в мэрию и сунешь под нос госпоже мэру не особенно ясное сообщение на мобильнике, который ты спер из квартиры самоубийцы. Рискуешь получить солнечный удар.

Кост уже и сам пришел к такому выводу. Но слышать это со стороны было совсем другое дело, тем более что сейчас он не видел других вариантов.

Когда он уже собирался связаться с секретариатом Весперини и назначить третью встречу, зазвонил его стационарный телефон. Разговор длился всего несколько секунд. Повесив трубку, Кост ответил на вопросительные взгляды подчиненных:

– В приемной Колен Фэзон со своим адвокатом. Пришел дать показания относительно смерти Розы Карпантье и Салаха Аззедина. И у него с собой большая спортивная сумка.

Жоанна, которая появилась в команде последней, явно не поняла, о чем речь. Сэм помог ей восполнить пробелы:

– Когда заявляешься со своим адвокатом, это, как правило, означает, что для тебя дело пахнет керосином. В спортивной сумке, скорее всего, сменная одежда. Это нужно, когда существует риск, что тебя задержат. Короче, он пришел, чтобы сделать чистосердечное признание, в результате которого может оказаться за решеткой.

– Довольно неожиданно, – удивилась Жоанна. – Расследование отменено в связи с самоубийством виновного, а тут один из подозреваемых сваливается с неба и предлагает нам себя как средство закрыть оставшиеся дела…

– Мне не особенно нравятся полуфабрикаты, – поморщился Ронан. – Лично я предпочитаю готовить сам.

Кост успокоил его:

– Об этом не переживай. Мы его сейчас приготовим.

На своем компьютере Кост включил веб-камеру, чтобы записать допрос, и внимательно посмотрел на обоих посетителей. Адвокат лет сорока в неброском костюме, с блокнотом и авторучкой, готовый отметить любое нарушение процедуры. И его клиент – явно после беспокойной ночи, судя по взъерошенным светлым волосам и шмоткам, из которых он разве что не вываливался, – представляющий определенный контраст с адвокатом.