— Но кто? Мы ничего не знаем об этой ассоциации.

— Да мне плевать! Плевать! Адам ведь им доверял, верно? Ты понимаешь, что если мы ничего не сделаем, то никогда себе этого не простим? Ты соображаешь, что у нас нет выбора? Мы будем чертовыми эгоистами, мы-то переживем, но это просто невозможно. Такое легко забыть, когда слышишь в новостях, но если беда заявляется прямо в твою гостиную?..

— Каждый год почти полмиллиона беженцев прибывают в Европу, а ты хочешь, чтобы ради одного из них я ставил под угрозу мою семью? Это ничтожно. Это почти смешно, настолько это ничтожно малая величина.

— Ничтожно малая величина? Мальчишка, который спит в кровати твоей дочери, — это ничтожно малая величина? Может, мы в целом ничего не изменим, но для него это изменит все! И судьба привела его именно к нам! Это наша история! Так чего ты хочешь? Чтобы мы отвезли его в «Джунгли»?

— Вот чего я точно не хочу, так это чтобы Жад получила звонок от английского офицера, который сообщит ей, что ее родители задержаны как перевозчики мигрантов!

Жад со свойственной всему семейству Миллеров деликатностью вмешалась в разговор:

— Полагаю, на меня вам плевать? Вы что, серьезно? Вы что, думаете, я останусь здесь поджидать вас? Если в это вписываться, так уж всем вместе!

Ошеломленный и любящий Бастьен с улыбкой взглянул на своих девочек:

— О’кей, вы сумасшедшие.

Из них троих лучше всех английским владела Жад, и именно ей было поручено позвонить в ассоциацию «Санчайлд». Бастьен заперся в кухне с рюмкой ледяной водки в одной руке, телефоном в другой и сигаретой в зубах.

— Страшно сочувствую твоему другу, — искренне сказала Эрика.

— Я пока пытаюсь не думать об этом, но расплата будет жестокой.

— Вы понимаете, что на сей раз будете совершенно одиноки? Мы ничего не сможем для вас сделать.

— Вот и отлично. Я и так уже многих подверг опасности. Я просто хотел предупредить тебя, что, если все пойдет не так, у меня будет право только на один телефонный звонок, и я позвоню тебе. И ты расскажешь всю историю комиссару Дорсэ.

— Но ведь это не понадобится?

— Да, это не понадобится.

От волнения голос Эрики изменился.

— Ты знаешь… Когда я впервые увидела тебя…

— Ну?

— Я сразу поняла, кто ты такой. Пассаро тоже. Не проси меня объяснять тебе это впечатление. Я просто рада, что знакома с тобой.

— Успокойся, я рассчитываю вернуться на службу и призвать Корваля к порядку, — пошутил Бастьен. — А теперь расскажи мне, к чему я должен быть готов на пароме.

Воссоединившаяся семья подводила итоги в гостиной. В последний раз Бастьен участвовал в подобном собрании вместе с ББП, и по тому же поводу. Теперь он впутал в историю своих жену и дочь, и последствия могли быть гораздо более чудовищными.

Бастьен повторил сведения, полученные от Эрики, а Жад вкратце пересказала свой разговор по-английски с представителем «Санчайлд»:

— Ассоциация расположена вдали от моря, на севере страны, в районе Лестера. Два раза в неделю они приезжают в Дувр. Сегодня суббота, они будут там завтра вечером, около девяти, и в то же время в следующую пятницу.

— До завтра ведь слишком мало времени, да? — прикинула Манон.

Не поддавшись на провокацию, Бастьен улыбнулся:

— Я понимаю, что тебе хотелось бы, чтобы он побыл у нас еще некоторое время. Мне это тоже доставило бы удовольствие, но следует подумать о том, как он воспримет эту ситуацию. Если он проживет у нас дней шесть, то решит, что это окончательно. И будет совершенно выбит из равновесия, если мы снова начнем его дергать. Так что, хотя это и жестоко, действовать надо как можно быстрее, как срывают лейкопластырь. Завтра было бы отлично. У нас целый день, чтобы подготовиться.

Затем он обратился к дочери:

— Ты сообщила им, что он немой?

— Да. Похоже, это их не слишком встревожило. Они сказали мне, что достаточно будет обучить его языку жестов.

— А у тебя есть точный адрес?

— Я все записала.

Уверенный голос и волевой взгляд. Сейчас Бастьен осознал, что, каков бы ни был исход их предприятия, Жад выйдет из него решительно изменившейся. Почти взрослой.

Порт Кале

Зона регистрации

18:00

Мысль воспользоваться древним автомобилем Манон, устоявшим перед модой и временем красным «Рено-5», была отвергнута. Так что они взяли уродливый и вместительный минивэн «рено-эспас» ее матери, кстати нашедшей, что небольшая прогулка на земли Королевы Елизаветы — это восхитительная идея, которая пойдет всем только на пользу.

«Или же принесет кучу неприятностей», — подумал Бастьен.

Итак, в этом экипаже они ровно за час до погрузки встроились в очередь ожидания «P&O Ferries»[224].

Бастьен за рулем. Рядом с ним Манон. Жад на заднем сиденье.

И рюкзаки в багажнике.

Прямо перед собой, за будками судоходной компании, они заметили французский пункт таможенного досмотра. Первое препятствие.

Бастьен показал билеты служащему «P&O» и поблагодарил его за пожелание счастливого пути. После чего медленно тронулся в сторону таможни.

— Как себя вести? — поинтересовалась Жад.

— Мы будем изображать влюбленную парочку, — ответила Манон. — А тебе четырнадцать лет, тебе просто надо надеть наушники, надуться и уткнуться носом в мобильник.

— Угу, значит, я — как всегда.

Бастьен подмигнул ей в зеркало заднего вида и немного продвинулся в очереди. Перед ними две машины. Всего одна. Теперь их очередь.

— Будете декларировать что-нибудь?

— Ага, — буркнул Бастьен, кивнув на заднее сиденье. — Трудный подросток считается?

— К сожалению, нет, мсье, — рассмеялся таможенник. — Ваши паспорта, пожалуйста.

Проверка прошла быстро и даже завершилась улыбкой. Бастьен тронулся с места и проехал до следующего контрольного поста пограничной полиции.

Равнодушный полицейский. Мелькнули паспорта. Беглый взгляд в салон. По всему видно, агент вышел из фазы усердия и для обеспечения более обстоятельной проверки положился на англичан. Крупные буквы на металлической постройке в двадцати метрах впереди действительно гласили «UKBF» — United Kingdom Border Force[225]. Третий и последний контрольный пункт перед судном.

Английский офицер, очевидно, забыл свою улыбку у себя в коттедже, а от взгляда, который он бросил на них, в салоне повеяло холодом. Белая сорочка, синий пуленепробиваемый жилет с вытканной на эполетах короной королевы.

— Anything to declare?

И поскольку Бастьен был не способен повторить предыдущую шутку по-английски, он ограничился лаконичным «no».

— Please, wait in the car[226], — добавил таможенник и удалился в будку.

Бастьен дождался, чтобы тот отошел на достаточное расстояние.

— Эрика заверила меня, что они проверяют одну машину из десяти. Это будет конец, если мы окажемся…

Но прежде чем он закончил фразу, таможенник указал на них пальцем своему коллеге, до сих пор стоявшему в стороне с металлическим прутом сантиметров пятидесяти в длину, плоский и прямоугольный наконечник которого был покрыт чем-то вроде спортивного хлопчатобумажного носочка. Тот подошел.

— Hands on your knees, please[227].

— Он просит тебя положить руки на колени, папа.

Бастьен повиновался, и таможенник провел носочком по всей окружности руля, после чего исчез в своей будке. Бастьен узнал это оборудование — подобное используют в аэропортах.

— Все в порядке. Они ищут частички взрывчатки и наркотиков. Нам нечего опасаться, верно?

Последние слова были обращены к Жад, и Бастьен обернулся, чтобы повторить их: